Эвент: Модравские гастроли

Здесь ведется Возрождение Рыцарства.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Ответить
Автор
Сообщение
Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1135

Эвент: Модравские гастроли

#1 Сообщение Ник Токарев » Пн дек 31, 2018 3:54 am

0. Пролог

Изображение
-- Что скажете, Фру Хольмстад?
-- Слабовато, душенька, слабовато. Когда вы тихим голосом поете, у вас ещё выходит неплохо. Например, "Колыбельная для Эрика" вполне на уровне. А вот арии не вытягиваете.
-- Ну, я никогда не могла похвастаться оперным голосом. Куда уж мне до вас.
-- Послушайте меня, дорогуша. Физические данные вовсе не гарантируют того, что вы сможете вытягивать высокие ноты. Настоящее мастерство оперного певца -- это тренировки, терпение, харизма и лишь затем уже особенности голоса, тембр и прочее. Возьмите, к примеру, герра Видстрёма. Разговариваешь с ним, а голос у него глухой, как из бочки. Но лишь стоит ему запеть, и все женщины, сидящие в зале, тут же влюбляются... Даже не в него, нет, а в его голос.
-- Право, удивительное это дело -- быть оперным певцом. Ну, давайте еще разок?
-- Прошу вас. Третий вариант, повторяйте за мной.

Высокая полная женщина средних лет в старомодном наряде, с уложенными в замысловатую прическу черными с проседью волосами, встала во весь рост и начала распеваться. Ей вторила сидевшая напротив неё девушка лет двадцати пяти, в простом, длинном голубом платье, со светло-коричневыми волосами. Мягкий и немного дрожащий сопрано молодой девушки пытался угнаться за глубоким и звонким, как труба, меццо-сопрано матёрой певицы, но на верхних тонах то и дело спотыкался и срывался.

Внезапно из-за стены постучали. Чей-то злой голос на ломанном аспийском с примесью кофердской ругани громко и доходчиво заявил, что он не для того шесть часов стоял в очереди на КПП, ругался с охранниками и спорил с швейцарами, чтобы в девятом часу ночи выслушивать всё это трижды распроклятое пение.

-- Вот почему, -- злобно воскликнула Фру Хольмстад, -- Этот Бертолиус не позаботился о том, чтобы нам всю гостиницу не выкупили? Что им, пять-шесть свободных номеров жалко оставить?
-- В Модравии, как я слышала, так делать нельзя. Закон таков. Во всяком случае, так мне объяснил герр Бертолиус. Да и мы -- не Королевская Опера, чтобы нам целую гостиницу отводить.
-- Странные у них тут законы. Что же это за "Государство для людей", в котором людям приходится испытывать такие неудобства?
-- Можно подумать, Фру Хольмстад, что мы своими посиделками и ночным пением никому не причиняем неудобства.
-- Но нас то больше!
-- Подождите, подождите, -- сказала молодая девушка, -- Но мы ведь и без того сегодня засиделись. Время-то уже! Неудивительно, что уже стемнело.

Фру Хольмстад задумалась.
-- Вы правы. -- сказала она, -- мы с вами закончили позже обычного. Полагаю, на сегодня достаточно.
-- Хорошо. Спасибо за урок, Фру Хольмстад.
-- Не за что, ваше... Ой, то есть Фру Бломквист.

Певица подошла к двери и, прежде, чем открыть ее, развернулась лицом к Фру Бломквист, и чуть-чуть опустила голову, чтобы поклониться.

-- Вы что, вы что? -- громко прошептала Фру Бломквист, -- Не надо!
-- Ох, простите. Но я ведь хотела выразить вам...
-- Во-первых, мы не в Эстервальде, а во-вторых, сейчас я пока что не...

Она осеклась и с подозрением покосилась на ту стену, из-за которой минуту назад доносились ругательства.

-- Не будем об этом. Тем более, в месте с такой слышимостью.

-- Хорошо. Спокойной ночи, Фру Бломквист.
-- И вам, Фру Хольмстад.

Как только дверь за певицей захлопнулась, молодая девушка одернула занавеску и посмотрела в окно.

Узенькая, но длинная и относительно прямая, улица, спускались прямо к реке. По скованной льдом водной глади носились мелкие фигурки -- видимо, дети катались на коньках. Окна лучились теплым светом, Огни газовых фонарей отражались в замерзших лужах на мостовой. Казалось, что этот город похож на десятки таких же городов Эстервальда и Круновии. Но стоило приглядеться и сразу вспоминалось, что река носит необычное для эстерского уха название Велка, что украшения на домах висят, потому что Вильгельмов день здесь по какой-то неведомой чужестранцам причине празднуют не в декабре, а в начале января, а на холме, что на том берегу, стоит непривычно высокий флагшток, на котором под порывами дующего с моря ветра колышется зелено-красно-синее знамя с замысловатым гербом.

Дома здесь вроде те же, а наличники на окнах, украшения на коньках крыш, говорят о том, что вовсе не Эстервальд это. А вот церкви не похожи совсем. Вместо устремленных в небо шпилей -- расписные маковки, не похожие ни на что, что она видела ранее. На фасадах, как в Круновии, -- завитушки и изразцы.

Вот с улицы доносится пение. Народ колядует -- ходит по домам и поет песни. Обычай такой вроде и есть в Эстервальде, а песни совсем другие. И не в языке тут дело -- по сравнению с эстервальдскими они гораздо мелодичнее, напевнее. А еще -- она даже не представляла, что такое может быть, -- кажется, будто они одновременно и радостные и печальные...

Собравшись с мыслями, девушка перебралась в стоявшее рядом кресло-каталку и проследовала в прихожую. Устало потирая глаза, она, сняв заколку в виде цветка, распустила волосы и взглянула на свое отражение в зеркале.

Светло-коричневые пряди волос, спадающие на лоб, тонко очерченные брови, непривычно чистая и нежная кожа, широкие, ясные голубые глаза, длинные ресницы, прямой, слегка вздернутый кверху нос, маленький рот с тонкими губами...

Сколько бы она не играла свою роль, каждый раз из зеркала вместо Иды Бломквист на нее смотрела Моуд Лангсваард.

-- Чего я боюсь? -- подумала она, -- Что у меня не получится стать другим человеком, пускай и на время? Но ведь Герр Бертолиус говорил, что жизнь человека -- тот же театр, и что каждый из нас, вступая в разговор с другими людьми, в течение жизни примеряет сотни ролей. Я ведь тоже так делала -- надевала на себя маску элегантных манер, дворцового этикета, банальных правил хорошего тона в конце концов. И делала вид, что на самом деле во мне есть всё это, что я не притворяюсь. Эти маски не раз меня спасали в трудных ситуациях. Хотя сдержать свои истинные мысли мне удавалось далеко не всегда, в основном у меня получалось отыгрывать роль. Как, например, тогда на КПП...

Тут у нее перед глазами вновь всплыло лицо пограничника.

-- "Вы хорошо играете свою роль". Так сказал тот человек. Что он имел в виду? Скорее всего, он просто подумал, что я бежала из Эстервальда по поддельному паспорту, прибившись к труппе театралов. Беженцев, правда, сейчас меньше, насколько я знаю. И многие наоборот, возвращаются. А что если он понял, кто я на самом деле? Или даже сообщил кому-надо об этом? Я ведь не на шутку перепугалась, когда он сказал, что я кого-то ему напоминаю. Интересно, чем та я, которая называет себя Идой Бломквист, напомнила ему ту, что носит имя Моуд Лангсваард? Лицо похожее? Или кресло... Я, кстати, за эти полтора дня пока что не видела здесь людей на таких креслах, как у меня. Неужели, я настолько сильно выделяюсь? Хотя местные, вроде бы, на меня внимания не обращают...

Она поспешила отогнать от себя негативные мысли.

-- А ведь за этими словами может скрываться и нечто большее. Ведь роль Королевы -- тоже роль. Точно так же, как я до коронации играла роль Вице-протектора Эстервальда, и как до Года Распада -- роль примерной дочери. Но справляюсь ли я с ней, если даже с ролью простолюдинки не в состоянии справиться? Видимо, чтобы ответить на этот вопрос, я и оставила Хендрику страну на пару месяцев, пустившись в бега. Хорошо ли я играю свою роль? А сами они, те люди, которым я писала письма, интересно, как думают, хорошо ли я играю роль королевы? Если судить по письмам Костриковича и Чамушеску, то ко мне отношение у них несколько другое, чем к тому же правителю Коферда.

Но одно дело, -- размышляла она, -- правители, пусть даже, если верить их биографиям, вышедшие из народа, а другое -- сам народ. Поймут ли модравцы, что я -- вовсе не та, за кого я себя выдаю? А что же будет, если я спрошу у них про Моуд Лангсваард, -- я и вовсе не могу представить. Много лет назад здесь свергли монарха, очень сильно дружившего с моим отцом, Кристианом Лангсваардом. А я, как ни крути, -- дочь того человека, который поддерживал Антона Пятого. Нет, ни в коем случае не нужно самой произносить это имя. Так уж устроены мы. Убийца, сколько бы благих дел он не совершил после, в истории будет записан убийцей, а не благодетелем. И дети его всю жизнь будут детьми убийцы. Поэтому нужно по-другому подойти ко всему этому -- расспрашивать о принципах и суждениях, но не называть конкретных имен и понятий. Иначе есть риск нарваться либо на стену непонимания, либо наоборот, на ярлыки и шаблоны.

Вдруг в дверь постучали.

-- Войдите, -- сказала теперь уже снова не Моуд Лангсваард, а Ида Бломквист.

В комнату вошел Бенгт-Олаф Бертолиус -- высокий мужчина лет сорока с зачесанными вбок волосами.

-- Простите за беспокойство, госпожа, -- вполголоса сказал он, закрыв за собой дверь на ключ, -- прежде, чем перейти к сути, я бы хотел кое о чем вас спросить.
-- Да, конечно.
-- Почему бы здесь, -- он перешел на полушепот, -- мне не называть вас вашим настоящим именем?
-- Просто представьте, -- ответила Фру Бломквист, -- что я играю роль. И вы играете роль. Вы же сами это мне говорили, разве нет?
-- Нас ведь никто не слышит. да и вам так удобнее будет...
-- Прошу вас, не надо.
-- Хорошо, как вам угодно. В таком случае, я бы хотел кое-что с вами обсудить.
-- Давайте пройдем в комнату, -- сказала девушка, развернув кресло, -- Только обувь снимите. И наденьте тапочки.
-- Ох, чуть не забыл, прошу прощения.

Сев за столик, Бертолиус выложил из принесенного им саквояжа стопку бумаг. То были либретто различных пьес.

-- Вы говорили, что необходимо решить, какие пьесы мы будем ставить. С классикой вопросов возникнуть не должно, а вот что насчет современных постановок?
-- А что у нас есть?
-- "Времена Корабелов", это про тяжелую жизнь рабочего класса на верфях Кюльхавна.
-- Интересно, интересно. А кто автор?
-- Алис Тальберг.
-- Ни в коем случае!!! -- Фру Бломквист резко изменилась в лице.
-- Но почему?
-- Это же позор будет для всей страны, если в Модравии мы покажем пьесу Тальберг, -- позабыв о своей роли, зашептала Моуд.

Перед ее глазами всплыл образ поэтессы Алис Тальберг, своенравной, громкой и резкой особы, известной на весь Эстервальд не сколько своим талантом, который у нее вне всякого сомнения был, сколько двумя вещами -- острым языком и любовными похождениями. Положение усугубляло то, что она, будучи дворянкой до мозга и костей, всеми фибрами души ненавидела социализм и при любой возможности поливала грязью как само это учение, так и его идеологов и лидеров, абсолютно не стесняясь в выражениях.

-- Только через мой труп, -- отрезала она.
-- Ладно, -- заключил Бертолиус, -- а что насчет "Подъема" Феликса Граннквиста.
-- А почему именно он?
-- Ну, он ведь идейный революционер, и вроде как на стороне РРК активно воевал, Советы в Мартинстаде -- это ведь его рук дело, так?
-- Этр, конечно, прекрасно, -- ответила Моуд, -- но пьесы у него бездарные.
-- Но ведь он идейный... А вы говорили, такие тут могут быть более к месту...
-- Послушайте, -- заверила его Моуд, -- мы же театр, а не политическая трибуна. Вы сами разве не говорили, что задача актера -- вызвать чувства у зрителя? А его пьесы лично у меня (и не только у меня) ничего, кроме скуки, не вызывают. Так что давайте без него.

Таким образом забраковав и утвердив еще несколько десятков авторов, они совершенно не заметили, как часы пробили десять.

-- Пожалуй, на сегодня всё, -- сказала снова Ида Бломквист, взглянув на часы.
-- Тогда я, пожалуй, удалюсь. -- ответил Бертолиус, вставая с кресла.
-- Постойте, Герр Бертолиус, -- окликнув его, она едва не схвтила его за рукав, -- Я хочу спросить у вас кое-что.
-- Что именно, госпожа?
-- Я.. -- она замялась, -- я вас спрашиваю не как Фру Бломквист, а как... Ну, вы знаете, как кто...
-- Не стесняйтесь, спрашивайте смелее.
-- Скажите, что самое важное для актера, играющего роль?
-- Самое важное... -- Бертолиус на некоторое время задумался. -- Дай подумать...

Вдруг он хлопнул себя по лбу рукой.

-- Я считаю, что когда ты играешь свою роль, знаете, что самое важное?
-- Что?
-- Понять мотивы, которые движут тем, кого ты хочешь изобразить.
-- В смысле?
-- Смотри, ты... То есть, вы хотите посадить дерево. Но вы не посадите его, если не знаете, зачем вы это делаете. Точно так же дела обстоят и с игрой актера. Вернее, тут дела даже сложнее. Чтобы смеяться или плакать, как герой, недостаточно просто уметь в определенные моменты заставлять себя смеяться или плакать. Надо прочувствовать то, что мог бы чувствовать твой герой в этот момент. Понять, что им движет, как и почему. Нужно не изображать героя, нужно стать им, в какие-то моменты жить той же жизнью, что и он, чувствовать окружающий мир так же, как и он.
-- Вы имеете в виду, что нужно на время отречься от себя?
-- Возможно, и так. Настоящий актер, когда он в образе, на время становится абсолютно другим человеком. Именно в этом, а не в умении притворяться, и заключается истинное мастерство.

Моуд (снова Моуд) погрузилась в раздумья.

-- Об этом я еще ни разу не думала. Я не могу сказать, правы вы или нет, но...
-- Но?
-- ...спасибо вам. Я чувствую, что обрела что-то новое для себя.
-- Надо же, -- смутился директор, -- Что-ж, я очень рад.
-- Да, я тоже. А теперь. -- сказала она, зевая -- давайте продолжим завтра.
-- Разумеется, Фру Бломквист. Как вам будет удобно. Спокойной ночи! -- сказал он, после чего встал и неспешно направился к двери.
-- И вам, Герр Бертолиус.
-- Приятных снов! -- прошептал он, закрывая за собой дверь.

Моуд аккуратно сложила оставленные им бумаги в стопку и подъехала к окну.

Улица почти опустела. Лишь в свете фонаря стояла невесть откуда взявшаяся женщина с ребенком десяти лет, которого она держала за руку.
Из темноты вышел мужчина и, обняв женщину, тоже взял за руку мальчика. Вместе они удалялись вниз по улице. Вдруг мальчик обернулся, поднял голову и, увидев Моуд, взмахнул рукой.

Она улыбнулась и помахала ему в ответ.
Последний раз редактировалось Ник Токарев Сб фев 09, 2019 1:49 am, всего редактировалось 12 раз.
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

Yugo
Аватара пользователя
Сообщения: 56

Re: Эвент: Модравские гастроли

#2 Сообщение Yugo » Пн дек 31, 2018 11:16 am

Что же, выходит любопытно и интересно, хех. Правда, заметил небольшие шероховатости:
если судить по письмам Костриковича и Чеамушеску
Чамушеску, без "е".
всеми фибрами души ненавидела коммунизм и при любой возможности поливала грязью как сам коммунизм
Термин "коммунизм", емнип, ещё ни разу не прозвучал из Модравии, Круновии или Румании. Здесь не марксистский социализм, где последний является первой "ступенью" на пути к коммунизму. Здесь, как я считаю, используется понимание "настоящего социализма", т.е. построение общества с минимальным неравенством, обеспеченностью граждан социальными благами и т.п. условиями. При этом, сам социализм может строиться довольно долго. Например, тот же Мао Цзэдун упоминал, что "для построения социализма понадобится около двухсот лет". Так что, в ВР, под социализмом не подразумевается его марксистское толкование. Так что, лучше исправить на "социализм" вместо "коммунизм".

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1135

Re: Эвент: Модравские гастроли

#3 Сообщение Ник Токарев » Пн дек 31, 2018 12:49 pm

Благодарю за отзыв. Фамилия Чамушеску очень необычная для уха эстера, поэтому неудивительно, что она путается в произношении.

На "социализм" поменял, где надо.
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1606
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эвент: Модравские гастроли

#4 Сообщение Rayan » Чт янв 03, 2019 4:39 pm

Вступление довольно хорошее. Вообще, из такого события может последовать много интересных и неожиданных ситуаций.
А гастроли будут именно модравскими? :?: Вроде бы, как-то упоминалось, что Моуд может посетить и ещё какие-нибудь страны.

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1135

Re: Эвент: Модравские гастроли

#5 Сообщение Ник Токарев » Ср янв 09, 2019 11:38 pm

Rayan писал(а):Вступление довольно хорошее. Вообще, из такого события может последовать много интересных и неожиданных ситуаций.
А гастроли будут именно модравскими? :?: Вроде бы, как-то упоминалось, что Моуд может посетить и ещё какие-нибудь страны.
Благодарю. О, планируется, что Моуд и в спектаклях будет участвовать, и в гости к местным ходить, и много чего ещё.

Планировал, что Гастроли в Модравии окончатся тайной встречей с делегациями из соцстран, после чего Моуд ненадолго вернется в Эстервальд, а затем уже официально и под своим именем отправится в "турне" вокруг материка, с финишем в Кюлинбурге или Румании.

Не знаю, правда, успею ли до лета с мировым именно турне

[hr][/hr]

UPD: добавил иллюстрацию. Буду в дальнейшем по мере возможности их тоже добавлять
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1135

Re: Эвент: Модравские гастроли

#6 Сообщение Ник Токарев » Вс янв 20, 2019 3:04 am

Хотя эвент и называется "Модравские гастроли" по своей сути это задумывалось мной, не как описание жизни театра (к которому я, честно говоря, всегда был равнодушен) а как культурный портрет одной отдельно взятой страны глазами путешественника. Но все-таки будет справедливо, если время от времени я буду разбавлять его чем-нибудь и на тему театральных выступлений.

Язык повествования в этот раз вышел каким-то железобетонным. Но тем не менее, я все же решил разнообразить его и добавить кое-что из своих стихотворных потуг.
1. Восточная пристань.
Малый Театр в Восхоне Приштаве некогда принадлежал одному видному купцу, сходившему с ума по бриарской архитектуре. Потому любой, кто решил бы забраться на колокольню церкви по соседству и окинуть взглядом это необычное здание, с удивлением бы обнаружил, что оно напоминает ему гигантскую белую многоножку с огромной, напоминающей щупальца, конструкцией из бронзовых труб на крыше.

Хотя "Великий Раскол", оперу круновийского драматурга Седмицкого, успели перевсти на модравский и опубликовать в одной из литературных газет еще несколько лет назад, актеры из Эстервальда произносили реплики на круновийском. Реакция зрителей на этот язык, хоть и родственный модравскому, но все же немного отличающийся от него, была порой непредсказуемой. Так песнь Леонтия Верного "Как шмель, мохнатый труженик, в стараньях..." по задумке, являлась одним из самых сильных моментов пьесы. На деле спетый с максимально серьезным лицом пассаж про "трудывальника волоснянкового" вызвал у зала лишь едкие смешки.

Настало время последней сцены перед антрактом. Уходящий на войну Леонтий, высокий и широкоплечий баритон лет сорока, стоял на коленях пред лоном умирающей матери-монахини. В ответ на его отчаянный зов та слегка приподнялась со своего ложа. Зрители удивленно заметили, что играет ее совсем молодая, явно младше двадцати пяти, женщина. Она обняла его, и вдруг на чистом, почти без акцента, модравском, запела тихим и спокойным голосом:
"Подставь вторую щёку!" -- верь, не верь,
А говорят -- так завещал Вильгельм...
Зал разом притих и впервые за этот вечер начал вслушиваться в текст. Голос певицы, который, как это заметили бы критики и маститые певцы, явно был слишком слаб для вытягивания длинных и сложных нот, казалось, идеально подошел именно для этой арии.

Леонтий, тоже внезапно перейдя на модравский, завел с матерью спор о сути милосердия. Мать говорила, что истинное милосердие заключается в том, чтобы прощать и любить даже врагов своих, ибо "творят, не ведая последствий". Леонтий возражал ей, говоря, что такое милосердие -- не что иное, как трусость и нежелание защитить себя. Спор между ними становился все ожесточеннее и ожесточеннее, а музыка -- напряженнее. Как только Леонтий, в конце концов, в гневе бросился на мать, пронзительно взвизгнули скрипки, взревели трубы и загрохотали барабаны.

Вдруг все стихло. В воздухе повисла гробовая тишина. Одинокий луч дугового прожектора робко освещал стоящего над неподвижным телом матери Леонтия. Вдруг она дрожащей рукой погладила его п щеке и проговорила:
Пускай не прав ты, времени немного:
Ступай же в путь, о блудное дитя,
Куда-б не привела тебя дорога,
Все обвинения снимаю я с тебя.
Рука ее бессильно опустилась вниз. Свет погас.

Потрясенные зрители молчали. Но когда, наконец, послышались чьи-то одинокие хлопки, зал тут же взорвался аплодисментами.
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1135

Re: Эвент: Модравские гастроли

#7 Сообщение Ник Токарев » Сб фев 09, 2019 2:14 am

2-А.


Вывеску пекарни «Гвоздика», выточенный из дерева кренель с прибитым сверху красным цветком, слегка раскачивало на ветру.

Синий домик на улице Зданевича, на котором она висела, был небольшим деревянным зданием, хоть и трехэтажным, но по-деревенски уютным. Рядом с витриной, на которой в ряд были расставлены калачи и караваи, в раздумьях стоял Йозеф Грабарь, хозяин пекарни, и держал в руках свернутый в рулон огромный транспарант.

Вопрос был не из легких – как без ущерба для себя прицепить его к фасаду, наполовину ли высунувшись из окна второго этажа, или встав на стремянку снаружи. В обоих случаях под ним оказывалась брусчатая мостовая, разбивать голову о которую ему хотелось меньше всего.

«Что-то хлипко она стоит.», – подумал он, поставив стремянку и взойдя на пару ступенек, – «Шатается немного. Но так я хоть прямо стоять буду, а если из окна, то изворачиваться придется. С другой стороны, наклоняться опасно, если упаду, костей не соберешь потом. Придется переставлять с места на место. Неохота, правда, лишний раз спускаться, но что поделать. Пусть уж лучше так».

Взобравшись по лесенке наверх, и поставив этим ящик с гвоздями на карниз он взял один и вбил его в угол дома, а затем подвесил угол плаката за предусмотрительно пришитую им петельку.

«Без этих петелек тоже обойтись можно было», – подумал было он, но когда очередной порыв ветра, пришедший с реки, едва не вырвал развернутый плакат у него из рук, понял, что без них недешевая красная ткань истрепалась бы в два счета.

Когда он окончательно прибил правую сторону плаката и собирался спускаться, женский голос окликнул его:

-- Уважаемый, премного извиняюсь, что прерываю вашу работу, но позвольте вас спросить кое о чем!

Он обернулся. Голос принадлежал молодой девушке лет двадцати, сидевшей в кресле-каталке.

-- Неужели, вы не в курсе? Об этом все вокруг говорят который месяц.
-- Я иностранка, и приехала буквально пару дней назад. И еще очень мало знаю об этой стране.
-- Вот как, – тут только он заметил, что на модравском она говорит с едва ощутимым акцентом, – тогда это многое объясняет. А откуда вы?
-- Эстервальд.
-- Ого, неблизко. И что же вас привело в наш город? Иностранцы обычно в столицу все едут.
-- Я путешествую вместе с театром. Мы гастролируем. Ваш город – самый первый в нашем списке, пока отыграли всего один спектакль. А в планах у нас и столица и шахтерские городки, и...

Девушка чихнула. Йозеф заметил, что одета она была явно не по сезону – в легкое осеннее пальто. Вдобавок на ней не было шапки, и холодный ветер чуть колыхал ее длинные коричневые волосы.

-- Гражданка, вы же так простудитесь, – сказал он, спустился вниз и подошел к ней, – Боже, да у вас губы дрожат. Прошу, зайдите внутрь, ко мне в пекарню. Там согреетесь.
-- Благодарю, я в порядке. К тому же, я...
-- Я прошу вас, не рискуйте. Ветра у нас суровые и коварные. Вам не стоит рисковать здоровьем. Давайте, я вас отвезу внутрь.
-- Но я...
-- Умоляю вас!
-- Я... А как же ваш плакат, его ветром не унесет?
-- Один конец я прибил на совесть, так что ему ничего не сделается. Скорее, идем внутрь, пока новый порыв не налетел.


***

Усадив девушку за столик, он снял со стоявшей в углу кухонной плиты жестяной чайник. Вскоре перед ней уже стояла кружка с чаем, над которой клубился пар.

-- Не ханьшуньский фарфор, конечно, – сказал он, указав на кружку, – Но чай согревает на отлично.
-- А он...
-- Из наших южных гор, хорошая штука, душистый, ароматный. Или вам лучше кофе?
-- Нет-нет, я кофе не пью.
-- Надо же, как интересно. А я слышал, в Эстервальде вообще ничего, кроме кофе, не пьют.
-- Разве?
-- Ну, так говорят. Ладно, вы тут грейтесь, а я закончу работу пойду.
-- Подождите, а вы пойдете... Прямо в этом? – только сейчас девушка поняла, что из теплой одежды на нем был только вязанный свитер.
-- А что, мне и так тепло.
-- И вы не простужаетесь?
-- Мы -- люди, к холодам привычные. Я вот удивлен, почему вы так легко оделись.
-- Говорили, тепло будет, и всего около двух ниже нуля.
-- Два ниже нуля обычные, и два ниже нуля с ледяным ветром -- две большие разницы. Но не расстраивайтесь, так многие из тех, кто к нем приезжает, ошибаются. Но впредь прошу вас, одевайтесь теплее. Край у нас суровый, северный, а так как мы на море живем, то еще и погода может меняться каждые полчаса.
-- Спасибо, я... А, постойте, еще кое что. Сколько с меня?
-- В смысле, сколько?
-- Сколько я должна заплатить за чай?
-- Ой, да бросьте вы, това... гражд... уважаемая, разве о таких пустяках сейчас надо думать? – сказал он и прежде, чем девушка успела его окликнуть, вышел на улицу.

Пока за окном стучал его молоток, девушка смотрела на кружку с чаем так, будто в первый раз видит что-то подобное.

«Еще никогда, – подумала она, – никто меня не приглашал в гости подобным образом. Нет, я помню, часто гостила у Шимановских, пока они в немилость не попали, и у Кремеров. Но Шимановские были давними друзьями моего отца. Что до незнакомых людей, то они если и приглашали, то только затем, чтобы себя показать и похвастаться каким-нибудь новым приобретением. Будь то усадьба, украшения или скаковая лошадь. Но чтобы приглашали просто так. Без повода и подтекста. Просто желая помочь незнакомому человеку. В Эстервальде по отношению к посторонним людям такое невозможно представить. Интересно, это и есть то самое модравское гостеприимство?»

Глядя, как плавающие на поверхности воды чаинки одна за другой медленно опускаются вниз, она сделала медленный глоток. Волна тепла тут же прошлась по всему ее телу. Она откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула.

-- Хорошо все-таки, – вполголоса сказала она, – что тут все пьют чай, а не кофе.
-- Что-что? – переспросил ее зашедший в этот момент пекарь.
-- Говорю, еще раз спасибо вам за...
-- Подождите, подождите, – перебил он ее, – Давайте, раз уж я собирался обедать, пообедаем вместе.
-- Что вы, что вы, я планировала пообедать в столовой возле рынка.
-- Там? Вы с ума сошли! Там же кормят мало того, что втридорога, так еще и не наешься с этих порций.
-- Я, к сожалению, больше и не видела тут пока ресторанов.
-- Все хорошие кафе и рестораны на том берегу, где Вышгород.
-- А как туда пройти?
-- Это далековато будет... Нет, однозначно, вы будете обедать здесь.
-- Почему?
-- Пока вы реку перейдете, пока на холм взберетесь, устанете и вконец замерзнете. Прошу вас, оставайтесь здесь.
-- Но у меня мало денег...
-- Вы отныне – настаивал он, – моя гостья. А с гостей мы денег не берем. Так что не стоит беспокоиться.
-- Как-то это... Неудобно, право, – смущенно ответила она, – мы ведь едва знакомы, а я уже, получается, у вас в гостях.
-- У нас в Модравии совершенно естественно приглашать хороших людей в гости. Вы ведь хороший человек, я вижу.
-- Я... – девушка смутилась, – я даже не знаю.
-- К тому же, вы – не просто гостья, а гостья из далекого Эстервальда. Вы наверняка устали, пока гуляли по незнакомому городу. Так что не стесняйтесь и прошу к столу. Я приготовлю наш фирменный тыквенный суп. И само собой, даже испеку по такому случаю что-нибудь особое, сдобное.
-- Я... Хорошо, я останусь. Спасибо вам.
-- Всегда пожалуйста, уважаемая, – ответил он и, зайдя за прилавок, скрылся за огромной печью для выпечки хлеба.
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ответить

Вернуться в «Возрождение Рыцарства»