Хроника тролльхольмской войны за независимость.

Здесь ведется Возрождение Рыцарства.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Ответить
Автор
Сообщение
KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 10010
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#1 Сообщение KaiseR » Ср апр 18, 2018 8:08 pm

Столетия назад Кофердское Королевство завоевало Тролльхольм - последнее великое государство троллей на севере материка Возрождения. Под властью кофердцев зеленокожий народ, некогда весьма развитый, деградировал и был обречён на положение обслуги мануфактур и шахт, в большом количестве выстроенных в его родных краях. Немногие тролли получали образование и завоёвывали в государственной иерархии Кофердской Империи значимые места, но один из них, Хараг Ранкенн Ку-Шаир, заслуживший доверие царствующего дома и получивший титул Наместника в Тролльхольме, тайно вынашивал план переворота. Его планы увенчались успехом, когда в 1393 году Тролльхольм был провозглашён независимой от Коферда республикой.
Гуманный и цивилизованный, Ку-Шаир мечтал о Тролльхольме, как высокоразвитом государстве и обществе. Но его надежды, в том числе на мирное разрешение конфликта с Империей, рухнули: в северных землях республики дикие племена троллей не признали над собой власти Временного правительства, а Коферд вознамерился принудить мятежную страну к повиновению силой оружия...

РЕНС. БИТВА ПРИ ХОРЛАУЭНЕ.

Изображение
- Ренс! Эй, Ренс!
Услышав знакомый голос, рыжеусый кофердский офицер, в накинутой на плечи шинели и смятой полевой фуражке, проворно сбежал с насыпи. Едва его сапоги утонули в грязи, как он оказался в объятиях.
- Вот уж кого не ожидал тут увидеть! – говорил другой, тоже в шинели и фуражке, чисто выбритый и полноватый человек. – Вас, столичных пташек, и в такую дыру!
- Это не дыра, друг. Ты же слышал – зелёные уже миновали Торнплас и не сегодня-завтра будут здесь. Рекианазд позади, они идут на Альбер-Ланс… Какое тут сидеть в столице…
Оглядевшись, второй офицер нашёл две фашины у огня, где солдат с трубкой старательно штопал разодранный локоть. Они присели.
- Да я много чего слышал. Слышал, что в тылу у зелёных тоже несладко – какие-то дикари с севера решили, что им с Ку-Шаиром не по пути. Так что теперь они не только здесь, но и на севере из наших винтовок палят. Давеча, кстати, понабрали наши с них штук двадцать – вещь, скажу я тебе! Отменная – полегче будет, да и заряжается быстрее, чем это аспийское старьё.
- Знать, судьба не без чувства юмора: первая оригинальная кофердская винтовка, а пользуются ей зеленокожие варвары…
- Ещё слышал, - продолжил второй, вытерев лицо грязноватым платком. – Что старина Свартхольм уже отчалил из Цивилии и на всех парах идёт к нам на выручку. Скверно вышло: думали, на недельку прогуляемся, а сидим тут уже четвёртый месяц. Да ещё погода эта, чтоб её… Обозы в грязи стоят, пушки тонут… Нет, брат, без Свартхольма здесь никак. Только бы он не мешкал…
Внезапный крик трубы пронесся над траншеей. В отдалении ему вторил барабан – сигналили тревогу. Солдат у костра наспех перекусил нитку и, схватив ружьё, побежал вслед за остальными. Ренс с товарищем поспешили тоже.
Стоя плечом к плечу на позиции, солдаты тихо переговаривались друг с другом. Офицеры вглядывались в туманную даль: январь выдался в Коферде сырой, с утра видимость никакая. Неясный гул, коего прежде не было слышно, становился всё отчётливее. Ренс достал револьвер и осмотрелся, но товарища не заметил, только лица солдат, выражавшие, как одно, крайнее напряжение. Началось.
Впереди всё темнела волна наступающей пехоты, но приказа открыть огонь не было. Тролли быстро приближались по заснеженному полю. Откуда-то справа послышалась стрельба. «Пли!» - кричал полковник, и Ренса оглушило единым залпом десятков винтовок. Но тролли продолжали наступать – загудел их общий воинственный клич, напоминавший привычное «ура», и засверкали штыки. Ещё залп. Уже близко. «Пли!» - надрывался полковник. Ещё ближе. Залп…
Приклад тяжело обрушился на голову стоящего рядом унтер-офицера, и Ренс отпрянул от бруствера. Не целясь, он выстрелил вперёд и вверх, свалив замахивавшегося на него тролля. Стрельба ещё звучала, но беспорядочно, резкие звуки её заглушались рёвом разгорячённых троллей и шумом борьбы. Кругом всё будто вскипело: убитые падали в грязь, втаптывались глубже мечущимися в пространстве и идущими следом, кто-то истошно кричал, но кто – Ренс не мог разглядеть, его внимание рассеялось. С трудом опомнившись, он свалил меткими выстрелами ещё троих, и тут же понял, что оказался в кольце – тролли всё прибывали и теснили кофердцев…

[center]* * *[/center]

19 сентября 1393 года кофердские войска выступили в поход на новообразованную Тролльхольмскую Республику. Ведомые генералом Элаисом, героем войны в Моэне, кофердцы были уверены, что наскоро разгонят варваров и вернуться домой, словно бы с охоты. Скоро, очень скоро эти заблуждения были развеяны…
Во-первых, едва армия перешла границу Лансеторка с Рекианаздом, как могущественному северному народу болезненно припомнились многовековые упущения: дороги Тролльхольма в условиях дождливой осени быстро стали труднопроходимыми, затормозив транспорт. Единственная надежда на железную дорогу, проходившую по территории тролльего края, не оправдалась – Ку-Шаир предугадал это и приказал разобрать пути. Солдаты шли, высоко поднимая ноги, подвернув шинели и обзаведясь длинными штиблетами из грубого драпа. 12 октября с боями был взят город Фруккст – столица воеводства Рекианазд. Зеленокожие солдаты батальонов Национальной Гвардии сражались из рук вон плохо, что стало причиной новой вспышки оптимизма в кофердском штабе и войске. Уверенное, хоть и медленное, движение продолжалось – теперь на юг, к Тролльгарту.
Но уже 21 октября авангард генерал-майора Видсена потерпел сокрушительное поражение в бою с воеводой Нхарром Орруком. Армия, шедшая следом, наткнулась на мощную оборонительную линию в районе города Хррагста. 27 октября тролли зашли с тыла армии Элаиса и отрезали её от Фруккста – доставка фуража, провианта и боеприпасов прекратилась. Начался «ноябрьский кошмар» - окружённая имперская армия, как лиса на охоте, пыталась вырваться, но вновь и вновь натыкалась на «егерей». Оррук «мухлевал» - посылал наперерез небольшие отряды, но щедро снабжённые артиллерией, а Элаис, и так загнанный долгими переходами и устрашённый неудачами в таком многообещающем деле, не рисковал решительным прорывом. Хуже всего было то, что здесь, на подступах к Тролльгарту, Республика выставила уже не Национальную Гвардию, а свежие, новосформированные полки регулярной армии. Боевой дух кофердцев падал, тролли же чувствовали себя единой силой, теперь способной не только отстоять свою свободу, но даже отмстить людям за века унижения…

[center]* * *[/center]

Ренс пробирался через траншею, не зная, где свои и где противник. Звуки сражения доносились отовсюду, за поворотами проносились солдаты той и другой стороны, но сориентироваться было невозможно. Он уже сразил нескольких зеленокожих и чуть не обзавёлся лишним отверстием в голове, когда один тролль ударил его штыком, разорвав фуражку и поцарапав лоб.
- Капитан! – вынырнувший из ниоткуда рядовой, подумав, вероятно, что офицер серьёзно ранен, схватил его под мышку.
- Ты откуда? Что происходит?
- Зелёные, капитан. Им не видно конца, они всюду. Приказа отступать не было, но пехота бежит.
Выругавшись, Ренс последовал за солдатом. На пути ещё встречались зеленокожие но, видимо, изрядно вымотанные тяжёлым наступлением, поэтому сладить с ними не составляло труда. Чем дольше они шли по траншее, тем становилось тише. Ренс удивился, услышав птичий голос – или ему почудилась песня жаворонка? Нет, не время было радоваться этой песне.
- Погоди! – остановил он солдата. – Странно что-то. Я ничего не слышу.
Капитан выглянул наружу – видимых признаков продолжающегося боя не было, только тёмные фигуры лежали на снегу. Дурное предчувствие щемило сердце…

[center]* * *[/center]

30 ноября в Империи было траурным днём. Долгожданный наследник трона, восемь месяцев носимый Императрицей под любящим сердцем, появился на свет мёртвым.
Князь Лисвиз-Курасиид с нескрываемой тревогой наблюдал за Императором, словно потерявшим рассудок (и было отчего!): сперва пребывавший в глубоком унынии, едва оправившись от потери, он возложил всю вину за смерть своего первенца на злосчастную Республику, причинившую любимой супруге роковые волнения. Словно бы в подтверждение тому, 6 декабря на оружейном заводе в Лангерре произошёл теракт – полиция нашла в нём «тролльхольмский след» и объявила происшедшее диверсией. 27 пришло известие о полном уничтожении армии Элаиса и крупных потерях в корпусе Нордмана, двинувшегося из Фруккста на выручку. Карательная экспедиция превращалась в катастрофу. Секретным приказом правительства цензурный комитет запретил пускать в прессу любые негативные новости о войне в Тролльхольме, но общество, почуяв неладное, начинало роптать…
8 декабря внезапная новость оживила дворец: сведения о гибели армии Элаиса оказались ложными, и генерал таки вышел из окружения! Потери велики, пришлось бросить артиллерию, но всё же солдаты, измотанные и израненные, вырвались из тисков врага. Прикрываемые Нордманом, они вернулись во Фруккст и заняли оборонительные позиции.
Но Оррук не стал ждать, пока кофердцы уберутся восвояси – тролльхольмский воевода со своей армией шёл следом и готовился к осаде. Арсенал его пополнился трофейной артиллерией, и осада Фруккста началась с мощного обстрела. Продержавшись восемь дней, Элаис приказал отступать в Лансеторк. Отряд, оставшийся прикрывать отход, был уничтожен ворвавшимися в город троллями…

[center]* * *[/center]

Едва загрохотали орудия, Ренс кинулся на своего спутника и повалил его на дно траншеи. Стреляли бомбами – очевидно, сдвинув кофердцев с позиций, тролли свернули наступление и решили обработать местность артиллерией. Фонтаны огня, снега и грязи взметались здесь и там, снаряды падали всё ближе, в окопы, и Ренс с солдатом, не мешкая, рванули вперёд, согнувшись и тщетно прикрывая головы руками.
Обстрел всё не прекращался. В голове капитана мелькнула мысль: «Худшее впереди».
- Зачем они стреляют? – кричал солдат, плетясь следом. – Они же уже взяли наши позиции!
- Это только начало… Как отстреляются, пойдут снова в наступление. Они собираются сдвинуть линию фронта – похоже, война идёт в Коферд.

[center]* * *[/center]

На границе Рекианазда и Лансеторка, едва армия Элаиса стала её переходить, закипели работы по организации оборонительной линии. Никто уже не помышлял о скором завершении «карательной экспедиции», превратившейся в войну. Как и столетия назад, люди готовились защищаться от орд зеленокожих, с той лишь разницей, что «варвары» теперь в вооружении и организации не уступали «цивилизованным» подданным кофердского монарха.
Новый 1394 год тысячи мужчин встречали в окопах. 5 января приехал сам Император Карл, и на второй день выступил перед военными с речью, призвав «вспомнить славные времена» завоевания Тролльхольма и «грудью встать на пути грозных орд варваров», рвущихся на плодородные кофердские земли. Весть о погибшем младенце-наследнике не была оглашена официально: её пустили в войска как слух, что подействовало на солдат и офицеров куда сильнее, чем речь Императора. Ожесточение росло…
11 января тролли перешли в наступление и разбили арьергард при Торнпласе. До Альбер-Ланса оставалось около 30 километров…

[center]* * *[/center]

Траншеи оказались позади, и Ренс с товарищем вышли на открытую местность. Позиции троллей отсюда было не разглядеть, зато, к величайшей радости, обнаружилась масса уцелевших в бойне – они собрались недалеко от покинутой жителями деревни. Полковник Дюрн принял смерть храбрых в бою, много офицеров погибло, и масса солдат стояла мрачной стеной.
- Эй, штабс-капитана Крусгарта не видели? – вновь и вновь спрашивал Ренс у выживших.
- Капитан! – спутник Ренса, ненадолго пропавший из виду, окликнул его со стороны деревни. – Сюда…
В пустом доме, на застеленном шинелями и какими-то тряпками полу, лежали тела офицеров. Те, что приехали недавно, как Ренс, успели уже принарядиться в новые мундиры с жёлтой отделкой, другие лежали в старых. Символ принадлежности к кофердской армии, они превратились в погребальные саваны, залитые кровью.
Капитан обошёл тела, не вглядываясь в лица, тем более, что некоторые были изуродованы до неузнаваемости. Несмотря на туман, стоявший в глазах, он сразу же опознал друга. Франс Крусгарт лежал ближе к стене; через расстёгнутый мундир и жилет виднелась некогда белая рубашка, красная от крови.
- Рядовой говорит, он был жив, когда они пришли сюда. Долго держался… С такими ранами…
Но Ренс не слышал солдата. В последний раз заключив старого друга в объятия, он извлёк из нагрудного кармана его жилета маленький складень с фотографией жены и дочери. Милая вещица, напоминавшая мужу и отцу о родных вдали от дома, волей судьбы должна была стать символом горестной потери…
Кофердский стан зашумел приготовлениями: тролли перешли в наступление и скоро должны были миновать изрытое траншеями поле. Немногие выжившие офицеры расхаживали перед строем, подбадривая солдат, но сами с трудом скрывали тревогу. Кто-то молился. Кто-то бессмысленно глядел перед собой, опершись на винтовку. Кто-то, скалясь, перевязывал раны бинтами.
Ренс появился перед строем с каким-то свёртком в руке, сразу же привлекши внимание подавленных и уставших солдат. Окровавленный мундир Крусгарта – тот свёрток, - он развернул, как флаг, на вытянутой вверх руке.
- Это мундир моего друга! – закричал он. - Он лежит там, с перерезанным горлом, рядом с другими офицерами, убитыми сегодня. А это, - капитан выхватил складень с фотографией. – Это жена и дочь, дожидающиеся его дома, так же, как всех нас ждут родные. Враг скоро будет здесь, и если мы не встретим его так, как полагается встретить потомкам дружин Альберта II орду троллей, то очень скоро не мы вернёмся домой, живые или мёртвые, а беда и разорение придут в осиротевшие дома. Я не призываю вас умереть сегодня за Коферд, я призываю вас пойти со мной в бой и победить! За мной, слышите?! За мной!!!
Не медля более ни минуты Ренс, обнажив саблю, ринулся вперёд, навстречу приближающейся лавине зеленокожих. Он не оглядывался назад, потому что знал, что следом, не перезаряжая винтовок, в штыковой бой за ним бегут разъярённые сыны севера…

[center]* * *[/center]

14 января 1394 года у деревни Хорлауэн столкнулись силы 5 корпуса кофердской армии и передовые части воеводы Оррука. В девятом часу утра тролли перешли в наступление и выбили кофердцев из занятых ими позиций. В первом бою кофердцы потеряли около тысячи человек. Оставшиеся в своих окопах были убиты артиллерийским обстрелом, за которым последовала новая атака воинов Тролльхольма. Деморализованные кофердские солдаты, собравшиеся у Хорлауэна, не решались встретить врага, потеряв почти всех своих командиров. Капитан Александр Ренс, вздымая над собой мундир убитого в первой стычке друга, штабс-капитана Франса Крусгарта, призвал войска за собой и первым бросился на троллей. Никто не отступил в тот день.
Завязался ближний бой, в ходе которого кофердцам удалось опрокинуть противника и принудить его к отступлению. По воспоминаниям участников, солдаты дрались с невиданным ожесточением, а мундир Крусгарта, водружённый кем-то на ствол винтовки, как знамя, долго реял над побоищем, пока «знаменосец» не упал замертво.
Потери кофердцев в тот день составили свыше 1300 человек убитыми и ни одного пленного. Хорлауэн остался за ними, позиции возвращены, противник отступил к Торнпласу.
Очевидцев гибели капитана Ренса не нашлось, но его тело поисковой командой было найдено под грудой трупов вражеских солдат. Ренс и другие офицеры были похоронены в Хорлауэне, на церковном погосте…

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 10010
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#2 Сообщение KaiseR » Вт ноя 20, 2018 10:18 pm

УДАР В СЕРДЦЕ.

Изображение
К вящей радости кофердцев, утомлённых карательной экспедицией в Тролльхольм, обернувшейся настоящей войной, войска генерала Свартхольма, закалённые в боях в далёком Штальфельде, прибыли в Дартенгарт 10 февраля. Но к активным действиям была готова лишь половина частей, тогда как вторая оказалась под пристальным наблюдением врачей ввиду разразившейся в пути эпидемии.
Не мешкая, Свартхольм двинулся на Арргушик. О его приближении, однако, уже было известно, и навстречу, дабы предупредить вторжение, вышел корпус воеводы Гррорка Аггрикка. Аггрикк попытался завербовать диких троллей, проживающих племенами в Арргушике, но не преуспел – в восточных лесах воеводства его вербовщики и даже отдельные батальоны столкнулись с жестоким отпором дикарей, посчитавших, что республиканцы покушаются на их землю. Тем не менее, даже при таком раскладе Аггрикку удалось сдержать Свартхольма на целый месяц, благо для троллей, перемещению армии кофердцев не способствовали и погодные условия.
Но, так как помощь извне республике не приходила (не считая тайного цивилийского финансирования), положение молодого государства зеленокожих ухудшалось с каждой неделей. В Тролльгарте председатель правительства Ку-Шаир был буквально завален тревожными сообщениями из районов, где контроль был ещё слишком слаб: дикие тролли восставали, отказывались платить налоги, служить в армии, признавать над собой назначенных волостных старшин и т.д., а в Рекианазде вдруг посчитали, что смогут создать собственную республику, без «зажравшегося» Тролльгарта и Ку-Шаира. «Боги, что же я делаю не так?» - в минуты отчаяния спрашивал председатель себя, сидя в своём кабинете над грудой бумаг. Но краткие моменты сомнений и страха сменялись решимостью, и лёгким росчерком пера в Рекианазд направлялись тролльгартские батальоны армии и национальной гвардии, чтобы сохранять порядок и преследовать сепаратистов-изменников, а районы «дикого» Арргушика прочёсывали, в поисках рекрутов и дезертиров, отряды недавно созданной военной полиции, жестоко каравшей отказников и беглецов.
В середине апреля корпус Аггрикка, понеся колоссальные потери, оставил свои позиции и принялся отступать. Армия Свартхольма, как отколовшаяся от крутого утёса глыба, покатилась по Арргушику. Единственное, что ещё сдерживало её, была пересечённая местность, но даже агрессивные тролли-дикари в панике покидали земли предков, стойбища и капища, и бежали вслед за воинами Аггрикка. 7 мая над городом Арг-Куаран, вместо республиканского, чёрно-зелёно-красного триколора, взвился имперский сине-золотой флаг.
Свартхольм, переместившийся со штабом в Арг-Куаран, с энтузиазмом готовил продолжение победного наступления и вскоре намеревался быть в Тролльгарте. Но 11 мая пришёл приказ Генерального Штаба – с наступлением повременить, удерживать позиции. Героический военачальник, добывший в Штальфельде для своего Императора древний меч Маттиаса Адлерштадтского, не знал ещё, что в Лангерре против него выстроилась целая партия, которую поддержал и сам Карл I.
Группа генералов, недовольных его успехами и ростом популярности (следовательно, и влияния), убедили Императора в опасности Свартхольма, подкрепив свои доводы против «потенциального путчиста» с «замашками диктатора» якобы брошенными им в узком кругу (где оказался свой «иуда») презрительными высказываниями о троне и аспийце, который его занял. Карл, которому в последнее время было не до шуток, хотя и не предал генерала опале, парализовал его действия и стал ждать, пока инициативу перехватит Элаис в Рекианазде. Элаис, не оправившийся ещё от прошлых поражений, не спешил…

[center]* * *[/center]

29 мая Император Карл I встретился во дворце с князем Альфредом Лисвиз-Курасиидом и, пригласив его в свою коляску, поехал в недавно созданный, новый Альбертингский парк. Там, прогуливаясь по усыпанным гравием дорожкам вокруг живописного пруда с лебедями, монарх и его правая рука вели обычный разговор для этих трудных времён.
- Ошибкой было связывать Свартхольму руки. – кончив пересказ последних новостей с фронта, подытожил Курасиид.
- Ошибкой?!
- Государь, Вы требуете, чтобы я всегда говорил с Вами откровенно, и я говорю откровенно – это ошибка, заставлять нашего лучшего генерала сидеть сложа руки на пороге вражеской столицы.
Карл не нашёл оправданий; он давно заметил, к уязвлению своей гордости, что спокойный, с еле уловимой ноткой иронии взгляд князя Альфреда, брошенный из-за очков, заставлял его, кофердского Императора, чувствовать себя проштрафившимся школяром.
- В любом случае, я не хотел бы рисковать. Пусть Элаис подтягивается и уж вместе они берут Тролльгарт. Глядишь, с юга даже краффштуффцы подсобят, хотя на них я не надеюсь.
- Государь, если помните, я был за выжидательную позицию. Донесения Свартхольма подтверждают мои прогнозы: республика рушится и без нашего вмешательства. Ку-Шаир, быть может, лучший деятель Тролльхольма за всю его историю, его замыслы и проекты впечатляют и поражают воображение его последователей, но действительность такова, что Тролльхольма, как единого целого, не существует, и теперь Ку-Шаир должен, отбиваясь от нас, удерживать власть в своих руках. Нет смысла затягивать агонию – допустив внутри Тролльхольма резню, которая неизбежно произойдёт там в этих условиях, мы не украсим летопись Вашего царствования. Придите в Тролльгарт триумфатором прежде, чем его разнесёт новая смута, и тролли обожествят Вас так же, как Свартхольма.
- Что? Свартхольм – бог??? – удивлённый Император не мог сдержать улыбки при этой нелепице.
- А разве я не упоминал? Да, говорят, действия Свартхольма произвели на троллей такое впечатление, что они объявили его воплощением бога войны и усердно молятся, чтобы он остановил своё наступление. Можно сказать, их молитвы были услышаны и удовлетворены Вами, мой Государь.
Когда пассажиры уселись в коляску, кучер щёлкнул хлыстом и повёл лошадей обратно, ко дворцу. Дорогой Карл I всё рассматривал лицо немолодого князя, отстранённо глядевшего куда-то вдаль. Сейчас он не чувствовал раздражения, как обычно, когда глава правительства принимался критиковать его приказы; напротив, он, кажется, совершенно понимал, какую ценность представляет этот человек для страны, до него поражённой коррупцией, как затяжным недугом, не имевшей достойного флота; какая удача, что этот человек помогал его жене, тогда ещё юной Императрице, потерявшей отца и брата, управляться с огромной державой, а теперь он же пытался, как мог, помочь ему. Может быть, чаще стоило вспоминать об этом, и внимать словам старого политика?..
Вдруг, Карл заметил, как впереди, выходя из-за афишной тумбы, навстречу их коляске стремительно двигается какой-то человек. Курасиид также обернулся и увидел его; человек в помятом котелке достал из-за борта пиджака какой-то свёрток, замахнулся и бросил его в коляску. За считанные секунды князь Альфред с неожиданной силой схватил Императора и вытолкнул его на другую сторону коляски. Раздался взрыв. Коляска разлетелась на части; щепки осыпали мостовую, поднялось густое облако дыма.
Карл I очнулся с невыносимым гулом в ушах и пронизывающей всё тело болью. Не в состоянии подняться, он осмотрел руки, грудь, затем ноги. Гусарский доломан изорван, испачкан кровью. На левой ноге повреждён кавалерийский сапог – пальцам конец… От боли и досады Император бессильно взвыл. Появились полицейские и послышался стук копыт – гвардейцы, которых он взял в привычку держать на расстоянии во время прогулок, спешат на выручку…
С трудом он поднялся, опираясь на плечи двоих полицейских: они ведут его к повозке, которую хозяин согласился предоставить для возвращения во дворец. Злоумышленник, которого тоже опалило, пытался скрыться, но двое гвардейцев уже скрутили его, и теперь он ошалело смотрит то на остатки коляски и трупы лошадей, то на чудом спасшегося Императора.
Карл ищет взглядом князя. Раненная нога его зацепляется за что-то, и он инстинктивно наклоняет голову, чтобы посмотреть. На мостовой лежит оторванная ниже локтя рука. Это рука князя Альфреда. Карла пробирает озноб, он словно пытается вырваться из рук полицейских, но те лишь крепче держат, подхватывают его и почти несут к повозке. Палашом гвардеец распарывает сапог, снимает его и перевязывает изуродованную ступню платком. Он бесцеремонно смотрит в глаза Императору. Карл не может изъяснить, сколь благодарен за этот дерзкий взгляд – в нём больше человечности, чем во всех придворных улыбках и поклонах.
- Князь… Где… Что… князь?
- Ваше Величество, Вам следует тотчас отправиться во дворец. Позвольте…
- Нет… где…?
Вздохнув, гвардеец отступил в сторону и молча указал в сторону коляски. Рядом с ней лежит нечто бесформенное, почерневшее, и полицейский, стоя над этим, крутит в руках пробитый цилиндр.
Тут же повозка сорвалась с места и быстро поехала ко дворцу, уже в сопровождении гвардейцев.

[center]* * *[/center]

Несмотря на полученные ранения, лейб-медик заверил Императрицу, что Его Величество, по излечении, будет ходить и даже держаться в седле. Раны были обработаны и перевязаны и Карл, отказавшийся лечь в кровать, сидел в кресле, глядя в одну точку. Мария, понимая, что мужу необходимо в уединении осмыслить произошедшее, ушла в свои покои и там, не сдерживаясь больше, плакала, как когда-то, после гибели отца, или в день, когда её официально провозгласили Императрицей Коферда. Тогда, десять лет назад, именно князь Альфред утешал её, как родную дочь, убеждая быть сильной и не отказываться от династической ответственности, нести которую он обещал вместе с ней. Ещё этим утром он, этот блестящий пожилой джентльмен, был здесь, во дворце, и она чувствовала, что всё будет хорошо, и Коферд может быть спокоен. И вот его не стало…

[center]* * *[/center]

Допрос с пристрастием 37-летнего Поля Филамо, уроженца Локтарии, покушавшегося на жизнь Императора Карла и повинного в гибели князя Альфреда Лисвиз-Курасиида, привнёс в дело 29 мая ясность. Филамо не был идейным террористом, он состоял агентом организации, специализирующейся на заказных убийствах и действующей откуда-то из южных стран. Убийство Императора должно было выглядеть как акт тираноборчества, в действительности же (для получения этих признаний, полиции пришлось нарушить несколько законов), за его осуществление заплатил зеленокожий, и заплатил щедро – столько, сколько может стоить коронованная голова. Выводы срочно собранной комиссии были однозначны: тролльхольмская сторона решила ударить в сердце Империи.

[center]* * *[/center]

На следующий день Военный Совет был срочно собран прямо в кабинете Императора. Карл сидел в кресле-каталке, не полагаясь ещё на израненные ноги, но выглядел преисполненным решимости. Ян Лотринг, президент военной коллегии, приметил в его глазах «недобрый блеск», и ожидал судьбоносного решения. Он не стал затягивать с докладом и наскоро изложил, как обстоят дела на фронте.
Из доклада следовало, что Элаис перешёл в наступление и продвигается к Фрукксту, а Свартхольм выражает неудовольствие своим вынужденным бездействием, в «дерзкой форме» испрашивая разрешения выдвинуться на Тролльгарт. Помимо этого, на севере Тролльхольма племена диких троллей, прежде сопротивлявшиеся властям республики, теперь соединяются против имперцев – дикари решили вести священную войну за свои капища и охотничьи угодья.
- Согласно Вашему указанию, государь, генералу Свартхольму предпис…
- Я отменяю это указание, генерал. – резко вставил Карл, сверкнув взглядом на Лотринга. – Сегодня же в ставку Свартхольма отправить новый приказ: из резервов отрядить к Элаису подкрепление, пусть идёт навстречу. Как только Элаис займёт Фруккст, пусть немедля двигается на соединение с людьми Свартхольма. Далее командование объединёнными силами передаётся ему – пусть поступает, как сочтёт нужным.
Генералы переглянулись. Ещё недавно Свартхольму прочили опалу (Лотринг, недолюбливавший «Бороду», всякий раз подчёркивал его «дерзость» и «непочтительность», зная, как не терпит подобного Император), и вот он уже возносится на вершину власти в действующей армии!
- Слушаюсь, государь… Будут ли ещё указания?
Встретившись взглядом с Императором, Лотринг вздрогнул. В глазах аспийца он прочёл холодную, безжалостную жажду мести. Он уже винил республику и войну в смерти новорождённого сына, в кровавых потерях, диверсиях, уже принесших ужас в столицу, теперь и в гибели Курасиида – человека, по-настоящему олицетворявшего собой обновлённое кофердское государство. Когда-то всемогущий временщик Гирхольм, аспийский эмигрант, фактически управлявший Кофердом за спиной Императора Оттона, сказал: «Мы, аспийцы, за маской из плацпарадного лоска, любви к порядку, педантизма и выдержки, балансирующей между хладнокровием и чопорностью, скрываем грозный лик иноземных завоевателей, когда-то прибывших на эти берега, огнём и мечом покоривших половину известной суши. Дай Бог, чтобы наш маскарад никогда не заканчивался!» Лотринг, слышавший это в качестве анекдота, готов был поверить словам царского любимца, хладнокровно расправлявшегося со своими политическими противниками, не марая белых перчаток…
- Да, генерал. Никакой пощады, таков мой приказ. Передайте войскам – с этого дня в их распоряжение передаётся всё, что смогут добыть. Пленных не брать, встреченных с оружием в руках, оказывающих сопротивление – уничтожать. Селения предать огню, изъяв ценное имущество. Мы исправим ошибки наших предшественников. Тролльхольм должен быть уничтожен!

Ник Токарев
Аватара пользователя
Сообщения: 1189

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#3 Сообщение Ник Токарев » Ср ноя 21, 2018 12:00 am

Ух, как все закрутилось! Кто бы мог подумать, что всего за пару месяцев тролли (само собой, заручившись кое-чьей поддержкой) расшатают весь Коферд. Как бы на соседей эти настроения не перекинулись...

История очень, очень интересная и многообещающая! Читаешь, и осознаешь, насколько масштабные события происходят, предвкушаешь, чем это все в конце концов обернется.

С нетерпением жду, что будет дальше!

Между прочим, в эту тему ведь можно ответить, скажем, обеспокоенным письмом из Эстервальда от Сейма или Королевы или письмом поддержки от эстервальдских подпольщиков? (пока не скажу, каких именно)
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 10010
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#4 Сообщение KaiseR » Ср ноя 21, 2018 12:25 am

Ник Токарев писал(а):Ух, как все закрутилось! Кто бы мог подумать, что всего за пару месяцев тролли (само собой, заручившись кое-чьей поддержкой) расшатают весь Коферд. Как бы на соседей эти настроения не перекинулись...
Ну, к этому Коферд "подготовил" ещё Зелёный Зактан, его создатель. Тролли были завоёваны, но их "государство" с традиционными институтами, было сохранено как часть Кофердской Империи. Со временем Тролльхольм стал получать всё больше привилегий, а при Ку-Шаире превратился практически в вассала кофердского Императора. С другой стороны, кофердцы использовали его как сырьевой придаток, а с недавних пор и "кузницу" - за исключением точек добычи и промышленных комплексов, там практически такая же инфраструктура, как и во времена завоевания. Тролли, те, что поразвитее и поразумнее, давно уже задавались вопросом: "Если у нас такие ценные ресурсы, все эти новые мануфактуры, и при этом такой низкий уровень жизни и значение в рамках Империи, почему бы нам не создать своё государство?" Теперь же происходит запоздалая "работа над ошибками", продолжение древней войны, только уже не с мечами и пиками, а с винтовками наперевес.
Ник Токарев писал(а):Между прочим, в эту тему ведь можно ответить, скажем, обеспокоенным письмом из Эстервальда от Сейма или Королевы или письмом поддержки от эстервальдских подпольщиков? (пока не скажу, каких именно)
Формат эвента и подразумевает возможность участия других игроков. :wink:

Yugo
Аватара пользователя
Сообщения: 61

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#5 Сообщение Yugo » Пт ноя 23, 2018 1:13 am

Раз уж формат эвента подразумевает возможность участия других игроков, то почему бы и не воспользоваться?
Ранний вечер в Миломиесте. Сотрудники Министерства Государственной Безопасности уже начинают заканчивать свой рабочий день, но министр данного ведомства - Беатриче Бремевич - ещё находилась на своём рабочем месте. Кабинет руководителя "министерства имени Всевидящего Ока" почти не отличался от подобных кабинетов в других министерствах: всё такие же обшитые деревянными панелями стены, всё такой же массивный деревянный стол с зелёным сукном, небольшая чёрная лампа, на стене, за Беатриче, находился герб республики, на окнах висели бордовые "бронированные" шторы. Сама министр пила руманский чай и читала стихотворения модравского поэта Тадеуша Ликовича. Так она коротала время, в ожидании визита гостя...

Стук в дверь прервал чтение. Беатриче остановилась на стихотворении "Раскол". "Войдите!" - произнесла руководитель МГБ. В кабинет зашёл мужчина в чёрном деловом костюме, с небольшой кипой документов в руках. Он закрыл дверь, прошёлся до конца кабинета и сел за стол в месте "для гостей", т.е. так, что человек сидел по правую руку от руководителя. Кипу с документами человек положил перед собой на стол.
- Добрый вечер, товарищ министр. - заговорил гость. - Вызывали?
- Да, товарищ Степаевич, вызывала. Возникло интересное дело, которое нужно поручить отделу, руководителем которого вы непосредственно являетесь.
- Внимательно вас слушаю, Беатриче Димитровна.
- Скажите, что вашей службе в целом и Вам, Томаш, в частности известно о настроениях внутри Кофердской Империи?
- Информации достаточно много. Многие кофедрцы не в восторге от затянувшихся боевых действий против сепаратистов из Тролльхольма. Сами тролли не являются такой уж и мощной силой, как мы предполагали. Многие племена не приняли правительство под руководством Ку-Шаира и более того, тролли из этих племён сами оказывают сопротивление местным вооружённым силам республики. По сути, в Кофердской Империи ведётся гражданская война, возведённая в квадрат - кофердцы стреляют в троллей, а сами тролли стреляют как в кофердцев, так и в своих...
- Томаш, а как обстоят дела в восточной части Коферда? Ведь после объявления независимости, Тролльхольмская Республика отрезала восточный Коферд от остальной империи. - перебила докладчика министр.
- Как раз об этом я и собирался сказать. Верно, восточный Коферд, состоящий из областей Альбергарт, Камбергарт и Дартенгарт, отделён от остального Коферда. Жители этих регионов переживают за свою судьбу, ведь они почти не имеют возможности перебраться на запад. Из-за диверсий сепаратистов, железнодорожное сообщение отсутствует, а дороги в Тролльхольме, мягко скажем, плохие. Вернее, дорог там вообще нет, есть лишь направления. Так что, восточный Коферд находится почти что в полной автономии. Население восточных регионов поддерживают нынешнего монарха Коферда, но из-за последних успехов троллей в войне, в Дартенгарте постепенно начинают идти такие же сепаратистские настроения, ведь известно, как бывшее государство Дартрон вошло в состав Кофердской Империи, и что из себя представляет этот регион сейчас.

Беатриче обдумывала всё сказанное вечерним гостем. Нынешнее положение сильного южного соседа, который в своё время хотел вывезти последнего короля Модравии и в ответ на отказ наложил ограничения на республику, оказалось достаточно шатким. В целом, отношения между Модравией и Кофердом плохие, ведь республика отказалась предоставить Коферду своего последнего монарха, и на этот отказ южный сосед решил наложить санкции на Модравию. Она взяла ту кипу документов, что принёс ей сотрудник министерства, развязала верёвку, что сдерживала документы в единой стопке, разложила бумаги на столе и принялась их рассматривать, попутно помечая что-то из них на другом чистом листе. Спустя некоторое время, она снова сложила бумаги в стопку и отставила их на прежнее места.

- Скажите, Томаш, а есть ли у вас данные по тому, кто оказывает республике поддержку?
- По нашей информации, троллям помогают товарищи из Цивилии, но в основной массе - денежно. Правда, разбазаривают эти деньги и до Ку-Шаира доходит лишь некоторая часть этой помощи. Других связей не зафиксировано.
- А каковы наши позиции в республике?
- Достаточно небольшие, но хорошо укреплённые. Разведка работает, есть информаторы, других действий не предпринимаем.
- Это хорошо. Что же, теперь перейду к делу. Томаш, ваш отдел должен заняться реализацией одного плана, которое подготовило наше министерство. Перейду к основным пунктам...
Бремевич рассказывала о главных пунктах плана и рассказы иногда переходили в дискуссию с гостем, уточняя или поправляя некоторые детали. В теории план выглядел достаточно интересным и даже захватывающим, но и одновременно рискованным, ведь из-за просчёта был велик шанс разрушения всей разведывательной сети в Тролльхольме и Коферде. Министр и её собеседник заканчивали свой разговор, когда на улице уже была ночь.
- Хорошая у нас с вами вышла беседа, Томаш. Не прогадала, что вызвала именно вас. План ныне, можно сказать, окреп и приобрёл окончательную готовность. Осталось дело за реализацией. И именно реализацию плана я возлагаю на вас, Томаш. Думаю, вы понимаете, что вас ждёт в случае провала?
- Не просто понимаю, а прекрасно осознаю и понимаю всю ответственность.
- Отлично. Вашу награду говорить не буду, поскольку она полностью зависит от того, насколько успешен будет реализован план. Ну что же, план утверждаю и передаю вам на исполнение. Даю вам две недели на подготовку, а после - займитесь реализацией.
- Спасибо большое за данное нам время и за обсуждение плана. Разрешите идти?
- Идите, Томаш. А данные документы оставьте, на всякий случай.
Человек в костюме встал из-за стола, и направился к выходу. Почти в тот момент, как сотрудник попытался открыть дверь чтобы выйти, министр заставила обернуться его. - И запомните - нам важно не только время, но и результат, поэтому в ваших силах то, насколько качественно всё будет исполнено, но при этом не растягивать на долгосрочную перспективу. Пока идёт война внутри Коферда, вся операция должна укладываться в этот момент. И да, кодовое название операции - "Родная гавань". Запомнили?
- Так точно!
Беатриче посмотрела на часы, и начала потихоньку собираться домой. Её собеседником был начальник "Службы "А" Первого Основного Управления МГБ МДР, которая занималась проведением тайных специальных операций на территории других стран.
Последний раз редактировалось Yugo Вт янв 29, 2019 9:51 pm, всего редактировалось 1 раз.

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1635
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#6 Сообщение Rayan » Пт ноя 23, 2018 7:42 pm

ПИСЬМО
Их императорским величествам Карлу и Марии Кофердским

Ваши величества, в это столь трудное для вашей великой империи время, вы должны знать, что сыны Коферда не останутся в одиночестве перед лицом гнусной дикарской угрозы. Меня зовут Жуан де Мирандела, и не так давно мной был сформирован добровольческий кирасирский эскадрон, готовый в скорейшем времени выдвинуться на борьбу с армией Ку-Шаира. Под моим началом - полсотни благородных деселийских мужей, прекрасно знающих военное ремесло и готовых до последней капли крови сражаться за блистательную Кофердскую империю. Нам не нужны великие почести или несметные сокровища, лишь одно мы сочтём за великую награду - поступить под командование славного генерала Свартхольма.
С уважением,
Капитан Жуан де Мирандела

Изображение
Кирасир деселийского добровольческого эскадрона

Ник Токарев
Аватара пользователя
Сообщения: 1189

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#7 Сообщение Ник Токарев » Вс ноя 25, 2018 9:40 pm

Однако, реакция получилась больше, чем я думал. Концовку приделал уже впопыхах, да и из-за нехватки времени и сил текст так и не отредактирован пока. Текст отредактировал + добавил еще пару выдержек кое-где.

И, собственно, вотъ :roll:
***

Зимой на побережье Эстерхавна темнеет рано. Уже в половине четвертого солнце скрылось за Волчьей Горой, и на портовый городок опустилось покрывало январских сумерек. Оранжевые мотыльки затрепетали внутри керосиновых ламп за окнами домов. По улицам ходил фонарщик и один за другим зажигал фонари.

Немногочисленные прохожие, расходившиеся по домам после рабочего дня, старались идти как можно медленнее и все время смотрели под ноги -- местами тротуары покрывала тонкая корка льда.

-- Ох, ты, мать моя... -- человек низкого роста в длинном пальто и меховой шапке поскользнулся и упал на землю.
-- Господин, вы в порядке? -- обратилась к нему пожилая хозяйка магазина.
-- Конечно, конечно, не беспокойтесь! Кости у меня -- ого-го, -- ответил он, пытаясь встать, и, чуть приподнявшись было, снова растянулся на тротуаре.
-- Давайте, я помогу!
-- Не надо, госпожа! Еще сломаете что-нибудь, не дай Бог, -- со второй попытки ему удалось подняться и он, прихрамывая и потирая ушибленное колено, отправился восвояси.

"Фу-ты, черт, -- думал он, -- Так вот сверну себе шею по пути, и что подумают мои коллеги? Забавно будет, если я, не рассказав им ничего, умру так глупо".

Сверкали витрины маленьких магазинчиков и лавок, все еще украшенные самодельными бумажными гирляндами и снежинками, оставшимися со Дня Явления Св. Ульма. Но он не обращал на них внимания. Путь его лежал к дому номер 9 по улице Йельмсгатен, обветшалому желтому двухэтажному особняку с покосившейся вывеской, надпись на которой уже невозможно было разобрать. Прежде, чем постучался в дверь, он еще раз окинул улицу взглядом -- торговые лавки закрылись, и на ней не было ни души. Затем он постучался.

-- Кто тут? -- донеслось из-за нее.
-- Я от Кривого Расмуссена.

Дверь приоткрылась, из-за нее выглянуло чье-то хмурое лицо.

-- Восток -- море крови? -- спросил тот человек.
-- Запад -- океан льда! -- сердито и нетерпеливо отозвался Человек в Пальто, -- Ты меня не узнаешь?
-- Полдень стонет нерпой?
-- Полночь воет волком, открывай, давай.

Его впустили внутрь.
Свет, исходивший от медной, потемневшей от времени люстры падал на стол, за которым несколько коренастых мужчин играло в карты. На столе стояла вскрытая бутылка бриарского игристого, испитая наполовину.

-- Это еще что такое? -- Человек в Пальто сердито указал на бутылку.
-- Если кто из жандармов постучится, -- отозвался крайний из них, сидевший лицом к двери, -- скажем, что отмечаем шестилетие воссоединения Ульвсхольма с Вельденвальдом, или что у Йоргена -- он указал на сидевшего возле двери человека, в ответ на что тот помахал рукой, -- день рождения. Или, на худой конец, что просто в карты играем на спор.
-- А если решат обыск устроить?
-- А дверь они не найдут. А если и найдут, то там подземный ход есть в соседний дом.
-- А где гарантия, что туда не залезут?
-- Его Арноур выкупил.
-- Арноур? Он же полукровка! Его заподозрить могут.
-- Не волнуйтесь вы, у нас все схвачено. Вам сейчас главное -- о деле думать. А уж о пустяках мои ребята позаботятся.
-- Ладно, будь по вашему, -- он торопливо повернулся к стоявшему в углу верзиле в капюшоне, закрывавшем лицо, -- Куда идти?

Тот молча подозвал его к себе, они вдвоем подошли к высокому шкафу с посудой в дальнем углу комнаты. Человек в Пальто сам не понял, за какой рычаг дернул этот верзила, но шкаф тотчас отъехал в сторону. За образовавшейся нишей виднелась лестница, ведущая вниз. Дохнуло сыростью.

Как только они сошли вниз, дверь за ними захлопнулась. Слуховые окна, выходившие на мостовую, были наглухо закрыты, и в погребе царил полумрак. Лишь одинокая керосиновая лампа выхватывала из темноты старый стол, вокруг которого стояло трое. Один из них был высоким юношей с курчавыми иссиня-черными волосами и карими глазами. Двое других, -- один тощий, как жердь, а другой наоборот, крепко сбитый и невысокого роста, -- были эстерхавнскими троллями, с зеленой кожей, острыми клыками и красными зрачками. Верзила, стоявший за Человеком в Пальто, снял капюшон и повязку. Он тоже оказался троллем.

-- Добрый вечер, -- произнес юноша, -- какие вести?
-- Добрый, -- ответил Человек в Пальто, сняв пальто и шапку и швырнув их в угол, -- для начала давайте проясним один вопрос. Сигурдссона, Фридъёурнссона и Эйнарссона...
-- Сколько раз повторять, -- хмуро ответил худой тролль, -- Я не Фридъёурнссон, а Стефан. У эстерхавнских троллей нет фамилий, Фридъеурн -- имя моего деда, а отцу пришлось взять это отчество, как фамилию, когда...
-- Да ладно тебе, Стефан, успокойся, -- отозвался стоявший рядом с ним тролль, которого звали Фьотольф Сигурдссон, -- Пусть величает, как хочет...
-- Разве мы не за то бьемся, чтобы величать себя, как мы хотим, а не как того хотят другие?
-- Спокойно, спокойно, -- прервал их спор Йонссон, -- Давайте не будем лишний раз отвлекаться. Так вот, вас я знаю. А вот вы, -- он указал на юношу с кучерявыми волосами, -- Я раньше не видел. Об этой встрече мало кто должен был знать, что вы здесь делаете?

-- Прошу простить, -- отозвался юноша, -- Но я ранее предупреждал вас о своем визите.
-- Да, припоминаю что-то. Кажется, вы -- из организации... Ри... Как ее там
-- "Рисорджименто Кьезанотто", именно так. Моё имя -- Джанлука Монтанелли.
-- Рад знакомству, я -- Ханс Йонссон, информатор от группы "Кривой Расмуссен", для своих -- "Ямщик", -- он обратился к троллям, -- Вы уже представились ему?

-- Ох, точно же, -- спохватился тощий тролль, -- я Стефан Сигурдссон-Фридъёурнссон, от группы "Поворот", зовите меня "Спица"
-- Фьотольф Арноурссон-Сигурдссон, -- назвал себя крепко сбитый тролль, -- группа "Призрак Хёдеге", ещё меня называют "Хромой"
-- Кристьян Стефанссон-Эйнарссон, -- тихо произнес тролль-громила, все это время хранивший молчание, -- Или же "Рыжий". Группа "Ель".
-- Занятно, -- пробормотал Монтанелли, -- А зачем вам клички? Мы же не разбойники и не короли, чтобы их носить.
-- Сами слышали, -- ответил Фьотольф, -- какие у нас отчества. А клички... Нет, не клички (мы же не собаки, в конце концов), а "псевдонимы", гораздо быстрее произносить и писать. Впрочем, сейчас можно об этом не беспокоиться.

-- Что-ж, полагаю, все в сборе, -- сказал Йонссон, -- пора начинать. Но прежде скажите на милость, почему тут так холодно? У нас же камин есть.

-- Лучше не привлекать лишнего внимания и не создавать лишний дым, -- ответил тощий, -- Мало ли что.
-- Да какая разница? -- возразил Фьотольф, -- все-равно те, что над нами, уже развели огонь. А дымоход общий.
-- Вот именно, -- сказал Йонссон, -- так что кто-нибудь, прошу, зажгите печку!

Кристьян подошел к маленькой жестяной печке, которая стояла в углу и дымоход которой выходил куда-то в потолок. Он зажег спичку, но отсыревшие дрова никак не хотели разгораться. Израсходовав еще две спички, он аккуратно плеснул на дрова керосином из жестяного бочонка. Вдруг безо всякой искры сложенные шалашиком прутья моментально объяло языками пламени. Казалось, будто в комнате тут же стало теплее.

-- Ладно, перейдем к делу, -- сказал Йонссон, стягивая рукавицы, -- Вам, г-н Монтанелли, я напомню, что на повестке дня стоит вопрос объединения всех этих групп в общую организацию. Подразумевается, что "Кривой Расмуссен", как самая крупная, станет во главе, и что лидером новой организации станет г-н Ильмаррссон. Но прежде, чем это произойдет, мне необходимо передать в Совет "Кривого Расмуссена" информацию, собранную остальными группами и выяснить мнение Советов этих групп касательно объединения. Так что, пускай каждый расскажет о том, что его группе удалось выяснить на текущий момент.

-- В таком случае, -- отозвался Стефан, -- Я начну. Дела у группы "Поворот" обстоят следующим образом. Наши разведчики, заброшенные в Мадаленискирью и Норрсхавн, выясняли настроения среди местных троллей. Складывается впечатление, что единственное, ради чего они могли бы выйти на улицы -- это статус автономии, про который Сейм и Моуд Лангсваард благополучно забыли и о котором не заговаривали со времен раздела Тролльего архипелага между Эстервальдом и Вельденвальдом. В остальном же нынешнее положение их вполне устраивает, и бастовать им незачем. А с другой стороны, что-то мне подсказывает, что если Ульвсхольм вдруг решит отделиться от Вельденвальда, то эти же самые тролли без лишних разговоров утопят в Эстерхавне своих градоначальников и последуют за нами, позабыв про статус автономии.

-- Позвольте, но если мы отделимся, то Эстервальд вряд ли будет помогать нам. Тролльхольм-то они не признали.
-- И то верно, -- заметил Стефан, -- так что не исключено, что эти два острова предпочтут сытую автономию голодной независимости.
-- Хорошо, в таком случае пока отложим этот вопрос. А что насчет предложения об объединении?
-- Совет "Поворота" возражений не имеет.
-- Прекрасно. Так, теперь кто желает высказаться?

-- На этот раз, давайте, я, -- поднял руку Фьотольф, -- "Призрак Хёдеге", вернее, его "правая" часть, следит за Армией Вельденвальда. Судя по всему, СДКВ что-то замышляет. Возле Сильи на рейде стоят три крейсера. Но, пожалуй, главная новость на данный момент такова: "Мариамхольм" окончательно отремонтирован, и почти что готов выйти из доков в Вервитхамне. Боюсь, что если так пойдет дальше, то они просто устроят нам морскую блокаду.
-- Постойте-ка, -- возразил Йонссон, -- но ведь полностью блокировать-то они нас могут с трех сторон?
-- Именно, я только хотел об этом сказать. Единственное окно, через котороев случае блокады мы сможем взаимодействовать с миром -- пролив между Ульвсхольмом и Св.Мадаленой. Вот почему, -- он обратился к Стефану, -- Совет считает, что ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов троллей на Залленхольме и Св. Мадалене.
-- Логично. Да, вот еще что. Вот вы говорите, "правое крыло". А есть "левое"?
-- "Левыми" мы зовем прибившихся к нам троллей-социалистов, но это не суть важно. Собственно, "Левая" часть группы отправила своих бойцов в Тролльхольм, они воюют на стороне Ку-Шаира. Но где именно -- мы пока не знаем, связь с ними поддерживать крайне трудно. Но что нам точно известно, -- так это то, что Ку-Шаир контролирует ситуацию лишь частично.
-- Что это значит?
-- Некоторые отряды отказываются ему подчиняться и воюют друг против друга, а то и вовсе грабят мирное население.
-- Это плохо. Смута ни к чему хорошем не приводит. Как вы считаете, каковы его шансы?
-- Пока что весьма проблематично предугадать, получится ли у Тролльхольма отбить атаки кофердцев или нет. Что касается финансирования троллей, то тут все тоже не очень оптимистично -- средства, предназначенные для них, то и дело пропадают неизвестно куда.

-- Позвольте, -- воскликнул Монтанелли, -- а почему вам так важен Тролльхольм?
-- Если борьба защитников Тролльхольма увенчается успехом, то это будет дополнительным стимулов для эстерхавнских троллей. Ведь сами посудите, -- если тролли победят, то получится, что из-под власти метрополии можно выйти! А это для эстерхавнских троллей после осознания этого факта будет означать одно -- никакого СДКВ, никакой автономии на птичьих правах -- только независимость любой ценой!

-- Совету вам пока воздержаться от лозунгов, -- прервал его Йонссон, -- Это все?
-- Почти что. Вот что мы думаем по поводу объединения. В Левом Крыле немало возражающих против перехода под вашу эгиду, но в целом, Совет "Призрака Хёдеге" согласен.
-- Что-ж, я передам все это Совету. Теперь ваша очередь, Кристьян.

-- Буду краток, -- ответил он после короткой паузы, -- Следим за настроениями на заводах. Кальмут на пределе и там вот-вот разразится бунт. Не исключено, что город захочет перейти под знамена РРК. Если так случится, то Вельденвальд наверняка перебросит все свои сухопутные силы, чтобы утихомирить бунтовщиков. Если он отвлечется на расстрелы рабочих, то это, возможно, даст нам шанс провернуть восстание. Также интересен Вервитхамн. В частности, его верфи, и готовый вот-вот выйти из дока после ремонта линкор "Мариамхольм", про которой "Хёдеге" узнали чуть позже нас. Эта громадина -- одного класса с "Эстерборгом" и утопшим в 1-м году до ЭК "Хомруллстадом". Рабочих там в хвост и гриву гоняют, и они вполне могут тоже поднять восстание. Проблема в том, что рабочих-троллей на верфях не так уж и много. Нужно будет хорошо обдумать вопрос о том, как убедить их поддержать нас. Ведь если нам удастся уговорить их перегнать нам пару корабликов, то у нас появится самый настоящий флот, а значит, возможность вести войну в море.

-- Вот это очень и очень интересно, -- заключил Йонссон, -- но пока мы рассуждали об этом, я вспомнил кое о чем. Что, если после начала восстания Лангсваард удастся уговорить троллей на автономию? У нее ведь даже советы в Мартинстаде удалось утихомирить.
-- Это невозможно, -- сказал Фьотольф, -- тут есть только два варианта. Либо независимый Эстерхамнский архипелаг, либо автономия в составе Эстервальда, но с Ульвсхольмом. Если Эстервальд и Вельденвальд не договорятся, то это будет означать одно -- войну между ними.
-- Гражданская Война -- это то, чего бы мне хотелось меньше всего, -- заключил Йонссон, -- но я не в праве решать в одиночку, что делать. Да, а что насчет вопроса о передачи нам руководящей роли?
-- Пока что совет "Ели" колеблется, -- ответил Кристьян, -- Но как только споры улягутся, я тут же сообщу о его решении.

-- Как скажете. А теперь, наконец, мой черед рассказывать. И вот у нас, я считаю, положение дел самое интересное. Как вы уже знаете, "Кривой Расмуссен" отвечает за финансирование и снабжение всех групп. Вам всем уже известно, что тролльхольмских бойцов явно кто-то финансирует. Об этом, и о том, что часть финансов испарилась, как раз Фьотольф упомянул. Мы, независимо от "Призрака Хёдеге" проводили свою разведовательную операцию.

После слов об операции тролли заметно удивились.

-- Что-то из этого, -- прололжал Йонссон, -- Судя по всему, действительно пропало без следа, но кое-что нашим людям все-таки удалось отхватить.
-- Что значит, "отхватить"? -- недоумевающе спросил Фьотольф
-- Мы отследили нескольких приближенных к Ку-Шаиру командиров, укравших особо много средств, и те, чтобы мы их не раскрыли, отдали нам значительную часть украденного.
-- Значительную?
-- Имен нас просили не называть, но кто-то отдал половину, а один, особо щедрый, -- аж две трети.
-- Позвольте, -- не успокаивался Фьотольф, -- почему мы об этом ничего не знаем?
-- Если бы вы узнали, то однозначно помешали бы нам.
-- С какой это стати?
-- Да успокойся ты, -- прервал его Стефан, -- вы же в то время даже не знали друг о друге. Это потом "Кривой Расмуссен" чуть не перебил вас по ошибке и решил помочь вам с деньгами.
-- Ладно, ладно, но сколько все-таки вам удалось выхватить?
-- Вот как это наши счетоводы представили, -- Йонссон достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги и передал его Фьотольфу. Тот развернул его, и принялся читать. Глаза у него полезли на лоб.
-- Это же, -- он отложил лист в сторону, -- как четыре наших бюджета в прошлом месяце! Куда вам столько денег?
-- Мы пока держим все это в резерве на случай, если нужно будет приобрести оружие и все такое.
-- Почему вы не сказали нам об этом перед тем, как мы дали согласие на переход под ваши знамена?

"Эх, -- подумал Йонссон, -- зря я все-таки затронул эту тему. Как бы они не передумали. Или, что еще хуже, не пошли против нас после того, как мы начнем восстание. Ведь если мы перебьем друг друга, то всё сорвется. Ну что уж теперь делать, придется ответить".

-- Мы боялись, что вместо того, чтобы объединиться, ваши группы, гораздо меньшие (за исключением "Ели") по числу членов, устроят грызню за эти деньги. Потому, как только мы начнем процесс объединения, мы создадим Всеобщий Совет, в который войдут представители всех четырех групп. Он будет решать в том числе, и финансовые вопросы.
-- А что с процентным составом будет?
-- Пока не знаем. Нужно, по идее, равное число от каждой группы. Но численность у нас разная, так что мы думаем все же распределить места пропорционально.
-- Что-ж, в этом есть доля правды, друг мой, -- сказал Фьотольф, -- но я боюсь, нашему Совету это крайне не понравится.
-- И нашему тоже, -- вторил ему Стефан
Кристьян молча кивнул головой.

-- Во всяком случае, -- заключил Йонссон после неловкой минутной паузы, -- объединение, я думаю пойдет нам только на пользу.

-- Хм... Прошу прощения... Я тоже хотел бы кое-что добавить! -- воскликнул Монтанелли, про которого заговорщики забыли в пылу разговора.
-- Да, точно, вы же специально к нам приехали. Что именно вы хотите сказать?

-- Так вот, -- Монтанелли откашлялся и начал говорить, -- После всего сказанного я даже и не знаю, что добавить. Мы, народ кьезанотто, также, как и вы, хотим возродить свое государство, уничтоженное РРК и Вельденвальдом. Пускай и не в тех границах, что были при Таммере-Кампанелли, к которому, к слову говоря, наше общество питает противоречивые чувства, но независимое от обоих. И уж тем более, от Эстервальда. Нынче мы ютимся по лагерям беженцев по всей стране и денно и нощно грезим о том, чтобы вернуть себе свой дом. И мы, "Рисорджименто Кьезанотто", решили осуществить этот план. Все это время мы перебрали огромное количество планов по захвату власти в Долине, но каждый раз все упиралось в то, что мы безоружны. Все, что у нас есть на сегодняшний день, -- наши кулаки и желание отомстить. Но одним желанием мести сыт не будешь, согласитесь. Тоска и бессилие с каждым днем все сильнее разъедали нас изнутри, но когда мы совсем уже отчаялись, то вдруг случайно узнали о вас из надежных источников. И потому я от лица генералитета организации заявляю: если в будущем вы поможете нам вернуть себе Долину, то мы в свою очередь поможем вам в вашей освободительной войне. Если вы согласитесь, мы приложим все усилия, чтобы уговорить наш народ взять в руки оружие и встать на вашу сторону.

Он закончил говорить. В воздухе на несколько минут повисла неловкая тишина.

-- Очень... заманчивое предложение, -- сказал, наконец, Йонссон. С одной стороны, нам ни к чему ввязываться в конфликт вокруг Долины, а с другой, лишние союзники нам не помешают. Предлагаю так. Вынести этот вопрос на голосование в советах всех четырех групп, или, если к тому моменту мы уже объединимся, в Совет новой организации. Кто "за"?

Все тролли, кроме Фьотольфа, подняли руки. Спустя пару мгновений руку поднял и он.

-- Хорошо. В таком случае, я считаю, что с обменом информацией на сегодня всё. Расходимся?

-- А, вот еще что, -- Монтанелли вдруг достал из-за пазухи какой-то сверток, -- Это от нас.
-- Что это?

Молодой кьезанотто раскрыл сверток. В нем оказался рулон синей ткани. То было знамя, никем из присутствовавших в подвале прежде не виданное и, вместе с тем, до боли знакомое.

Синий фон. Три четырехконечные звезды. Три острова.

-- Это флаг вашей будущей организации. Мы были наслышаны о ваших намерениях и решили сделать вам такой вот презент. Мы надеемся, что у вас всё получится.
-- Благодарю вас, -- ответил Йонссон, -- будьте уверены, общими усилиями мы, люди, тролли, -- не важно, кто, -- приведем не только эстерхавнских троллей, но и троллей Тролльхольма, к свободе!
-- Ну вот, а ведь сами же как-то говорили, что пафосные речи и лозунги тут не к месту.

Мужчины рассмеялись и пожали друг другу руки.
One only finishes the finished work. ©
Ник Токарев (бывш. The Cool Nickname)
Изображение

Канал студии AIM Productions на YouTube

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 10010
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Хроника тролльхольмской войны за независимость.

#8 Сообщение KaiseR » Вт дек 11, 2018 1:40 am

Изображение
10 мая 1394 года во Фредриксбюрге, крупном городе Дартенгартского Наместничества, собралось небольшое общество. В просторной гостиной особняка, за круглым столом восседали респектабельно выглядящие мужчины и одна единственная, немолодая уже, дама в строгом платье, напоминающем военную амазонку. Разговор зашёл за полночь. Посреди стола лежали газеты, которые сейчас изучали только двое – престарелый священник и некий господин с крючковатыми усами и контрастной проседью в волосах, пришедший позднее всех.
- Значит, всё действительно плохо. Послушайте: «Медведь» (такое прозвище здесь, в добавок к «Бороде», «Грому» и «Туче», присвоено было генералу Свартхольму) засел в Агр… Аргу… В общем, крепко завяз посреди Тролльхольма, и не двигается с места. Не возьму в толк, то ли зеленокожие оказали такое сопротивление, то ли переменился ветер из Лангерры. – говорил, не выпуская газеты из рук, усач.
- Спросите Гаггенса. – ухмыльнулся другой, куривший сигару. – Он был в столице ещё до этой проклятой смуты, помнит, какие шашни крутились за спиной этого «Медведя». И не мудрено, за такой-то спиной… слона не приметишь!
- Это правда. – вторил Гаггенс, похожий на школьного учителя в своих круглых очках, чёрной бархатной шапочке и с накрахмаленным жёстким воротничком. – Шла речь о его переведении в наш округ, в гарнизон. Сами понимаете, это-то про генерала, который чуть ли не корону штальфельдскую нашему Карлу привёз…
- Господа, не об этом сейчас. Пусть с ним поступили несправедливо, но мы собрались не для того.
- А Вы напрасно переводите тему, Мурр. Свартхольм – уроженец Дартрона, из знатной фамилии, столетия верой и правдой служившей королевскому дому. Её Высочество подтвердит мои слова.
Женщина сдержанно кивнула в ответ. Это была «принцесса Броши», герцогиня Митрандская, Матильда. Когда-то её предки управляли Дартроном, теперь входившем в состав Кофердской Империи как Дартенгартское Наместничество. «Принцессой Броши» её прозвали за то, что от отца, кофердского бригадира Людвикуса фра Шомбюрга, она получила в наследство драгоценную брошь в форме дракона, которой некогда дартронские короли закалывали свою порфиру. Это был символ древнего рода, уже несуществующего северного государства, и надежды на возрождение былой независимости и славы.
- Граф Варсбюрг прав, господа. – герцогиня кивнула усачу, заступившемуся за Свартхольма. – Если бы не сложившиеся обстоятельства, мы едва бы собрались здесь, и Свартхольм, его возвращение, неблагодарность Императора и опала, которая грозит ему в Лангерре, важные условия для нашего дела. Граф верно заметил, что прославленный генерал – наш соотечественник. Не будем забывать об этом. Но меня интересует Ваше мнение – что вы думаете о наших перспективах?
На минуту разразилась многоголосица, но когда седовласый барон Хальберн поднялся со своего места, все умолкли, полагая, что умудрённый летами и внимательный к каждому мнению государственный муж выразит общее суждение.
- Моя Государыня, - начал неспешно, своим хрипловатым голосом Юстус фра Хальберн. – Сожалею, но к активным действиям мы ещё не готовы. Всё развивается слишком непредсказуемо. Ещё недавно имперская армия бездарно пыталась погасить тролльхольмский пожар, затем позорно отступала, но вот прибыл Свартхольм, и наступление продолжилось. Но вот мы опять читаем, что великий Свартхольм остановился на пороге победы и чего-то ждёт. Я не могу предположить, чем всё это закончится.
- Барон, позвольте, но в Аспии…
- Я знаю, что Вы хотите возразить, Транге. Вы лелеете аспийскую федеративность, с её князьями и рейхстагом. Но ей предшествовала смута, фактически уничтожившая Империю. Этими автономиями кайзер выкупил свою корону, повернись дело иначе, он так точно мог бы выкупить её конституцией или отказом от части земель. Иоганн поступил мудро – сохранил Империю и удовлетворил народ и родовитейшую аристократию. Боюсь, у нас подобное не удастся, не в этих условиях: в Дартроне кофердские войска, и не только «наши» - тут полки из Ваунштрафа, из Лансеторка, они знать не знают наших чаяний; мнение Свартхольма нам неизвестно, и мы не знаем, как его заполучить (в конце концов, он может выдать нас Императору!); да и в Тролльхольме, похоже, всё решается в пользу Лангерры. Если Император победит, выставлять ему свои требования будет безумством и самоубийством. Сейчас мы не можем надеяться твёрдо даже на такую автономию, как у князей штрельгаусских. Таково моё мнение.
- Спасибо, барон. – Матильда поклонилась старцу, опустившемуся на свой стул. – Тогда мы будем ждать. Но не забывайте, мой сын сейчас рядом с генералом Свартхольмом. Я ожидаю известий от него – он ручается, что имперская цензура не прикоснётся к нашим письмам. Так или иначе, надежда всё-таки есть, и сейчас она больше, нежели во времена Авершера и Гирхольма.
Гости расходились. Герцогиня уехала в своём собственном экипаже с гербами на дверцах. Граф Варсбюрг задумчиво стоял у подъезда, играя цилиндром. К нему подошёл Гаггенс, всегда державшийся с видом какого-то раболепия.
- Граф… Я не смел спросить у Её Величества напрямую, - Герцогиню в этом кругу называли «величеством», словно уже царствующую королеву. – Но что она полагает по части… так сказать, иностранного вмешательства?
Варсбюрг ухмыльнулся.
- Только не говорите мне, что Вы уже сговорились с кем-то в своих заграничных поездках, Гаггенс. Впрочем, Её Величество будет против подобных силовых мер. Она вообще против пролития крови. Но мы-то с Вами знаем, что не разбивши яиц омлета не приготовишь, верно? В конце концов, когда речь идёт о государственных делах, монарху незачем пачкать руки, когда есть верные люди…
Изображение
Тролльхольм в огне.
Генерал Август фра Свартхольм не любил ждать, когда для решительных действий всё было приготовлено. Он весь был подобен натянутой тетиве лука, и передавал свою напряжённость штабу. В его ставке в Арг-Куаране царила «грозовая» атмосфера. Сам генерал вышагивал из угла в угол, к нему периодически являлись адъютанты с донесениями о состоянии войск – даже во время вынужденного бездействия он желал знать, насколько они готовы к внезапному выступлению. Умелый и прагматичный лидер, Свартхольм приказал утаить от них истинные причины задержки: солдаты не знали, почему они простаивают, но не расслаблялись, ведь то и дело били тревогу, собирали всех, проверяли снаряжение и оружие, затем распускали… Новобранцы, наверное, стали бы уже огрызаться за такие «игры» на командующего, но здесь, на передовой, его окружали, в основном, ветераны недавней войны в Штальфельде. Они знали Свартхольма как боевого генерала, не кланяющегося пулям, смело бросающемуся в бой, держа палаш, больше напоминающий старинный меч, единственной левой рукой. Он был легендой, и каждый под его началом быстро убеждался, что служит великому человеку и сам получает долю его славы.
Свартхольма любили, он быстро стал для солдат «родным отцом», хотя и строгим. Его нельзя было назвать демократичным в полном смысле слова – неповиновения он не терпел, за нарушение устава наказывал сурово, порой жестоко. Но и педантом не был, например, сквозь пальцы смотрел на внешний вид своих людей, дозволяя «поддерживать амуницию» любыми «приличными» средствами. Теперь, в Арргушике, его войска выглядели, нередко, до крайности потрёпанными, ведь им так и не послали смену обмундирования. Старые мундиры износились, покрылись заплатками. Кивера, которые, несмотря на удобство фуражной шапки, предпочитали носить люди Свартхольма, украшались веткой дуба или ели.
5 июня в ставку, наконец, прискакал фельдъегерь с приказом о наступлении. Свартхольм отреагировал на него сдержанно – просто приступил к своим обязанностям. Механизм был запущен – из ставки вылетели адъютанты с приказами по армии, и в тот же день кофердцы валом двинулись на Тролльгарт…
Свартхольм всегда карал мародёров, но, будучи, в своём роде, политиком, не препятствовал распространению «особого приказа», пришедшего из Лангерры: никакой пощады, что возьмёте у врага – то ваше. Он знал, как устали солдаты, знал, как давно в них копилась злоба, которой требовался выход. Он ещё надеялся контролировать этот выплеск, но скоро понял, что не сможет, и единственное, что ему остаётся, это направлять удар.
Кофердцы давно не являли такой грозной силы. В Моэне они, защищая интересы Аспии, были экспедиционным корпусом, «стажёрами», их действия – «пробой пера». В Штальфельде они впервые показали, что готовы сражаться и завоёвывать. В Тролльхольме они показали, что готовы уничтожить врага без жалости. По пути армии, которая двигалась пока не столько к столице республики, сколько несколько западнее, чтобы встретиться с уже выступившим Элаисом, селения и целые города (впрочем, в этих краях напоминавшие большие деревни) превращались в пепелища. В боях пленных не брали, раненных на поле добивали; да тролли и не пытались сдаваться в плен – если могли, то просто бежали от преследования, бросив оружие и экипировку. Солдаты изгоняли из домов мирных жителей, разграбляя и предавая огню; преследовали и грабили даже повозки беженцев. Озлобление, как эпидемия, распространилось среди всей многотысячной армии, так что никто уже и не задавался вопросами гуманности - кофердцы, наученные опытом, видели опасность везде, в каждом зелёном лице.
9 июня армии Свартхольма и Элаиса стали сливаться воедино на границе между Рекианаздом и Арргушиком. Оба воеводства почти полностью перешли под контроль Империи, за исключением анклавов диких троллей: они готовы были обороняться из последних сил, но их оставили «на десерт», благо, расширять свои владения они не пытались. На следующий день в ставку главнокомандующего – генерала Свартхольма, - пришло донесение от шпиона в Тролльгарте: в западной части воеводства Тролльгарт, с центром в городе Рруугарт, произошёл вооружённый путч, устроенный группой военных. Воевода Гаррук Дрогг объявил себя временным верховным правителем, его поддержали ближайшие гарнизоны и войска, в которых, видимо, давно шла работа по дискредитации Ку-Шаира и его режима. Вскоре к Дроггу примкнули оставшиеся в Рекианазде города с гарнизонами. Генерал Элаис был вынужден теперь держать оборону, ведь Дрогг исполнился решимости повернуть ход событий в свою пользу. Он прямо заявил, что «людишки зашли слишком далеко» и «давно пора с ними разделаться», чего не допускал «белоручка» Ку-Шаир. Столкновения солдат Дрогга с кофердцами отличались особой ожесточённостью – теперь и тролли не брали пленных. 17 июня генерал Конрад Элаис, со своим отрядом отбивавший мощную атаку путчистов, попал в плен. По договору с сотенным головой Урдукком, в руках которого оказался генерал, Свартхольм выкупал Элаиса суммой в 150 000 кофгрантов и освобождением 500 пленных троллей, в том числе офицеров. Но Элаиса отправили в Рруугарт, где толпа требовала его крови. Воевода Дрогг, желая потешить своих «подданных» и продемонстрировать свою решимость бороться с «людишками» в полную силу, «как завещали предки», выдал генерала толпе. Вскоре Свартхольм получил донесение о зверской расправе над генералом Элаисом.
Гибель Элаиса оказала существенное влияние на войска: многие из ветеранов Свартхольма сражались в Моэне под его началом, и теперь жаждали отомстить. 21 числа, к тому же, пришли вести от союзников: краффштуффцы не только сподобились перейти в наступление, но и сходу овладели частью территории на юге Тролльгартского воеводства. Помимо княжеских войск, там сражались объявившиеся добровольцы – Шварцландский легион; иностранцы появились и в стане Свартхольма: прибыли деселийские кирасиры капитана де Миранделы. Первое время кофердские кирасиры смотрели на них с пренебрежением и усмешкой – обмундирование деселийцев казалось им «кучей антикварного хлама» (из-за громоздкости доспехов, кроме двухсторонней кирасы включавших набедренники и тяжёлый шлем). Но скоро тролли ввели в строй собственную тяжёлую кавалерию – защищённых чешуйчатыми доспехами катафрактариев, - и кирасиры Карла I, разъезжавшие без кирас (в боях с троллями они считали их лишней тяжестью, поэтому оставляли на складах), начали нести потери; тогда-то деселийцы показали не только мужество и силу, но и впечатляющую эффективность.
Изображение
Солдаты воюющих сторон (слева направо): кофердский пехотинец в армии генерала Элаиса (новая униформа, облегчённая амуниция, в частности, патронташ с отдельного ремня перенесён сзади на поясную портупею); деселийский кирасир эскадрона де Миранделы; кофердский пехотинец в армии Свартхольма (старая форма, облегчённая амуниция - патронташ на поясном ремне спереди, нет тесака на отдельном заплечном ремне, штык также носится на поясе, ранец уставной; зелёная ветка на кивере вместо помпона и цветной платок на шее - неуставные элементы); тролльхольмский катафрактарий; тролльхольмский генерал; тролльхольмский пехотинец; (внизу) краффштуффский фузилёр (походная форма); стрелок шварцландского легиона.
В результате боевых действий, продолжавшихся без перемирия, к началу июля сложилась следующая ситуация: воеводства Рекианазд и Арргушик были захвачены кофердцами, не считая территорий, где продолжали сопротивляться дикари, и захваченных войсками воеводы Дрогга, провозгласившего собственное правительство, власть которого, пусть и номинальная, распространялась и на часть воеводства Тролльгарт; с юга воеводство, до которого, фактически, сократилась территория Тролльхольмской Республики, подверглось вторжению краффштуффцев; верными Ку-Шаиру, как главе правительства, оставались ещё многочисленные обитатели Тролльгарта, а также поредевшая, но всё ещё боеспособная республиканская армия, во главе которой встали воеводы Оррук и Аггрикк. Но если первый рассчитывал на примирение с Дроггом (его родичем) и воссоединение разрозненной армии, то второй выступал за скорейшее укрепление оборонительных позиций. Дух зеленокожего народа слабел с каждым днём, особенно под влиянием толп беженцев, лишённых всего, в том числе – права на жизнь…
Изображение
Карта оккупации Тролльхольмской Республики.

Ответить

Вернуться в «Возрождение Рыцарства»