Участвуйте в конкурсе!Свежие обзоры
"Мир Гарри Поттера" ► 75950 "Логово Арагога"
Работы принимаются► 71022 "Минифигурки Harry Potter. ч. 2"
c 14 октября по 4 ноября► 75955 "Хогвартс-Экспресс"

Аспия: 6 сентября 1895.

Здесь Вы можете прочесть и обсудить чужие истории о ВР или выложить свою.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Автор
Сообщение
KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 9996
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Аспия: 6 сентября 1895.

#1 Сообщение KaiseR » Ср фев 17, 2016 12:49 am

6 СЕНТЯБРЯ 1895


На календаре значилось 6 сентября 1895 года, и хотя никакого праздника на этот, ещё очень тёплый, ясный день, не выпадало, улицы Кёнигштадта были запружены народом. Полицейские в чёрных мундирах тонкими цепями сдерживали толпы вдоль Дворцовой улицы и по краям Дворцовой площади; и всё же даже на их лицах, с тенью тревоги и волнения от масштабов происходящего, можно было видеть улыбки, такие же, как у тысяч людей за их спинами.
Вдруг толпа разразилась радостным рёвом: вдали показались всадники Гард ю Кор в золочёных латах, а за ними большая золотая карета, направлявшаяся по широкой, старинной и самой красивой улице столицы к обновлённому и наконец избавленному от неприглядной маски строительных лесов дворцу.
В карете сидели двое: молодой Император Фридрих Вильгельм, с удовлетворением наблюдавший за ликованием народа, приветствовавшего его, и поседевший, отпустивший длинные усы, а потому мало напоминавший себя на портретах 30-летней давности, Рейхсканцлер, Курфюрст Карл Цернский. Он выглядел старше своих лет (в этом году ему стукнуло 68), и без видимого энтузиазма смотрел то в окно, то на своего государя. Но то была одна видимость, и сам Император знал, как радовалось сердце старого имперского князя, с именем которого неразрывно были связаны почти сорок лет аспийской истории и все политические реформы последних трёх монархов, включая его самого. Ведь содержимое отделанной кожею папки, лежавшей на коленях Рейхсканцлера, последние месяцы лишало старика здорового сна, взывая к неусыпной и усердной работе мысли. О, государь долго будет помнить, как они вместе, люди разных эпох, до рассвета сидели окружённые безчисленными бумагами, выраставшими в белые башни повсюду: на столе, полу, каминной полке… Теперь Курфюрст Карл мог спать спокойно; но все понимали, что этого уже не будет, и вскоре Империя обрушит на него новый поток информации, чтобы он, подобно фильтру, доставил Императору полный, но лаконичный и понятный отчёт о благосостоянии миллионов людей.

Изображение


Тем временем карета подъехала ко дворцу и остановилась у парадного подъезда центрального корпуса. И здесь толпился народ – его позволено было впустить даже во двор. Император и Рейхсканцлер отвечали на приветственные возгласы снятием шляп и поклонами, будто находясь на театральной сцене после успешной премьеры. Общий прилив радости и воодушевления передавался и им тоже: бодро поднявшись по лестнице, мимо гвардейцев, бравших «на караул», они исчезли за дверями.
Сперва тишина и малолюдность дворцовых помещений показались непривычными. Без заминки они поднялись наверх, в личный кабинет Фридриха Вильгельма, чтобы ещё раз всё проверить и приготовиться к выступлению в Парковом Дворце где, должно быть, уже собирались депутаты Рейхстага. Превращение фиктивного совета князей в практически действительный парламент, произошедшее в июле, коренным образом изменило политическую систему Империи, не то вернув её во времена молодого Вильгельма IV, не то открыв дорогу в неведомое, но такое привлекательное будущее.
Пока Рейхсканцлер разбирал бумаги, за ширмой Фридрих Вильгельм I совершал переоблачение: один слуга унёс скромный сюртук, другой вынес парадный генеральский мундир, третий уже подносил шкатулку с эполетами, четвёртый – такую же, но содержавшую блестящую звезду Ордена Аспийской Империи и трёхполосную красно-оранжево-красную ленту. Оправившись перед зеркалом, Император обнаружил главу правительства там же, где он и был прежде – у стола с бумагами.
- Принесите новый мундир Рейхсканцлера. – приказал Император. Старик поднял голову.
- Какая новость, Ваше Величество? – спросил он. – Разве мне положен новый мундир?
Церн всё это время был одет в красный фрак с узкими золотыми петличками вдоль борта. В этом мундире он был запечатлён на своём последнем портрете, висевшем в Барбургском дворце – как и Рейхсмаршалу, главе правительства долгое время не было предписано специальной формы, и означенный фрак сшили в единственном экземпляре, руководствуясь фантазией придворного портного.
Отвечать на вопрос Императору не потребовалось – лакей появился в дверях с обновкой на вешалке. Без возражений Рейхсканцлер позволил слуге надеть на него мундир. Встав перед зеркалом, он увидел себя в красной, как прежний фрак, тунике с широкими волнистыми петлицами, покрывающими всю переднюю часть мундира от воротника до пол. Рядом с этим кафтаном, стоимость которого старый политик смущался даже предположить, тёмно-синяя форма Фридриха Вильгельма, отражавшегося в зеркале аккурат на фоне Рейхсканцлера, выглядела рабочей блузой, не иначе…
- Государь…
- Нет-нет, друг мой. Раз уж мы начали обновление, пусть оно коснётся и Вашего гардероба! – усмехнулся Император. – Боже мой, знали бы Вы, как я волнуюсь! То, что мы собираемся сегодня сделать, это… Не знаю, как сказать. Я просто разрываюсь между моим привычным видением и надеждами, которые Вы мне внушили. Но больше всего меня терзает сомнение – как бы отнёсся к этому отец…
Церн вздохнул. Да, он знал, что так смущает его молодого государя. Три Императора – Франц III, Иоганн I и, не считая довольно безразличной к нему Императрицы-регентши Изабеллы, Фридрих Вильгельм, стоящий перед ним – три разных эпохи. С тех пор, как он возглавил правительство и практически безпрерывно управлял Империей вместе с Императорами (самодержавие, вопреки всем громким и пафосным речам, тем более в такой стране, как Аспия, не обошлось бы без поддержки людей, подобных Церну), была проделана колоссальная работа, сравнимая с трудом архитекторов-реставраторов, спасающих старинный, но стремительно рушащийся дом. Таким-то домом была Империя, долго державшаяся на силе аспийских полков и преданности чиновников, но когда всё больше инородцев оказывалось в службе, и управленческие аппараты целых провинций становились практически национально-однородными, а сами подданные в этих провинциях наперебой требовали то личных свобод, то широкой автономии, старые приёмы теряли свою действенность. В результате Карлу фон Церну, допустившему и честно признавшему свои ранние ошибки, пришлось стать врачом Империи, залечивая то раны от бомб и кинжалов, то лихорадку парламентаризма, то воспаление национализма… И вот пришло время исцелить страну от хандры политического застоя.
- Ваше Величество. Больше Аспии государь Иоганн любил только свою жену, Вашу матушку, и то это между нами говоря. Он не был либералом и не испытывал к парламентаризму ни малейшей симпатии. Но, чтобы сохранить равновесие и благополучно передать Аспию в Ваши руки, готов был пойти на уступки. Он был природный монарх, и не имел жадности до власти. Но старый Рейхстаг уже давно отжил своё – он был довольно авантюристской, но действенной моделью, и всё же прошедшим летом мы закрыли эту страницу. Пора увенчать наши старания, государь. Империя уже не та, что во времена Вашего дедушки, это значит, что как наши сильные стороны, так и слабые переменились. В Империи царит мир, и от того, как Вы поступите сегодня, будет зависеть её будущее. Верьте своим подданным, и тому, что среди них куда больше верных и любящих свою страну и Вас. Если остальные посягнут на Ваше право и благополучие страны, настоящие патриоты всегда поддержат Вас. Помните – сегодня будет Ваша воля, это лучше, нежели пробуждение сил, способных смести так долго строившуюся державу Ваших предшественников.
Фридрих Вильгельм еле заметно кивнул. Его взгляд обратился к стене напротив – оттуда на него смотрел величественный Иоганн I, его отец. Скрепив волю, он взял со стола шляпу и, вместе с Рейхсканцлером, направился к выходу.

На первом этаже, в галерее, им встретился эрцгерцог Франц. Фридрих Вильгельм не мог не заметить, что Церн в присутствии бывшего Франца III, при котором ему тоже довелось возглавлять правительство, держался скованно. Реакция эрцгерцога на встречу была схожей: было известно, что бывший Император считал, и вполне справедливо, что именно политика Аспии при Церне привела к Смуте и его отречению; но и Рейхсканцлер не торопился возлагать всю вину на себя, ведь Франц III, вопреки его упреждению, настаивал на продолжении безсмысленной войны с Новым Монсераном в угоду локтарским интересам, а когда восстание было уже невозможно подавить силой, упрямствовал, отказывая в уступках. Прошли годы, но эти двое так и не примирились, хоть и старались не подавать виду.
- В Парковый? – на ходу осведомился эрцгерцог у царственного племянника. - Сто лет–там не был. Возьмёте с собой, а?
На усмешку эрцгерцога Церн бросил взволнованный взгляд, пойманный Императором. Очевидно считал, что появление в такой знаменательный день на публике «горе-императора», впрочем, уже прощённого народом, может испортить впечатление от самого события и бросить тень на нынешнего государя. Но Император решил по-своему, и эрцгерцог следовал за ними.
Благословившись у дворцового капеллана, Император вышел через парадный подъезд и увидел рядом с каретой Курфюрста Штрельгаусского Флориана, коронация которого должна была состояться только через неделю. Однако он, уже введённый в дела почившего отца, великого Вильгельма I, продолжал исполнять свои генерал-адъютантские обязанности и носил соответствующую форму.
- Фриц! – друзья детства, курпринц и кронпринц привыкли общаться без церемоний и поддерживали таковые отношения до сих пор, когда позволял официальный этикет. – Депутаты собрались, ждут только тебя. – доложил новый Курфюрст, тут же севший за остальными в карету. – Все в предвкушении, я даже в воздухе это чувствую.
- Тогда не будем медлить. – согласился Император. – Все документы при нас… Так, пуговицы… - Фридрих Вильгельм, «Фриц», ещё раз проверил мундир и поправил вылезший из-под воротника галстук. – Я рад, что вы все сейчас здесь, со мной. Дядя, знаю, что несвоевременно отдавать такие приказания, когда уже всё готово, но не могли бы Вы взять командование лейб-гренадерами на себя? Проведёте их, когда мы выйдем после чтения. Мундир можете не менять. Я хочу, чтобы все это видели. – с этими словами он как-то особенно посмотрел на Рейхсканцлера. – Хватит этих безсмысленных табу, пусть сегодня всё будет иначе, пусть все будут счастливы.

Карета прибыла в Парковый дворец. И здесь были толпы, стоявшие вдоль дорог до самого крыльца, всем хотелось видеть Императора и Рейхсканцлера Церна, а так же заветную папку, которой должно открыться в зале заседаний Рейхстага и тем самым открыть новую страницу аспийской истории.
В «синей зале», оборудованной под нужды ещё старого Рейхсрата при Вильгельме IV, и восстановленной после пожара только в последний месяц, ещё шумели разговоры. Депутаты, забыв про прения, вовсю беседовали между собой, забыв убеждения и политические позиции. Всех объединяло предвкушение грядущих перемен.
Но вот центральная дверь отворилась, и вышел церемониймейстер в богатой ливрее. С ударами посоха, предвещающими появление монарха, все разговоры резко прекратились. Депутаты, особенно стоявшие ближе к дверям, внимали каждому шагу, доносившемуся из-за них. Наконец, они отворились и в залу вошёл Фридрих Вильгельм, вслед за ним и Рейхсканцлер. Принимая приветствие депутатов под звуки гимна, исполняемого расположившимся в ложе под потолком оркестром, Император взошёл на возвышение и сел на трон, поставленный под роскошным балдахином; Карл фон Церн занял место недалеко от трона, за отдельным столом, предназначенным специально для него.
«Время пришло. Назад пути нет.» - подумал Император, охватывая взглядом молчавших депутатов.
Один из них, Теодор Нименс, проявивший себя с первых заседаний как умеренный либерал, выступил вперёд.
- Ваше Величество, от лица Рейхстага и населения Империи, интересы которого мы представляем, я приветствую Вас.
- Я признателен господам депутатам и так же приветствую их. Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы возвестить начало новой эпохи в аспийской истории. Господь, даровавший мне право и позволивший моим предкам передать мне корону Аспии, благословляет всех нас на служение Империи и её народу. Отец мой, скрепивший Императорской печатью Хартию 1868 года, ограничил участие наших подданных в политической жизни страны, почитая эту меру необходимой после многих смут и парламентского кризиса. Но времена изменились. В провинциях достигнут желанный мир, национальные автономии внутри Империи были дарованы и закреплены, и гарантируются персонами имперских князей. Экономические и образовательные реформы, не смотря ни на что, привели к невиданному благоденствию населения Империи, и я почитаю нужным, внимая желанию моих подданных и полагаясь на помощь Божью и верных трону моих предков людей, даровать Конституцию, должную увенчать и закрепить проведённые прежде реформы.
Все, присутствующие в зале, знали. Все знали, что должно произойти сегодня. Но заветные слова, прозвучавшие из уст молодого, всеми любимого Императора, произвели эффект разорвавшейся бомбы: Нименс, с трудом сдерживаясь, воскликнул «Да здравствует Император!», и зал с готовностью поддержал его. Теперь бурное ликование толпы перенеслось и в чинную атмосферу залы.

Изображение


После вступительной речи, слово взял Рейхсканцлер, извлекший из папки текст конституции и зачитавший его перед собранием. Хотя многие «старики», заставшие ещё конституцию Вильгельма IV, уже знали часть положений нового основного закона, некоторые из них стали действительно неожиданными и неслыханными в области аспийского права. Конституция, зачитанная и утверждённая 6 сентября 1895 года провозглашала в своих статьях невиданные прежде равенство всех сословий, и в том числе Императора, перед законом, утверждала свободу слова, вероисповедания, мысли, неприкосновенность личности и личную свободу (разумеется, могущую быть ограниченность в соответствии с законом). Она подтверждала установления от 1 июля, разделяя исполнительную и законодательную власть между Императором и Рейхстагом, закрепляло Имперскую Хартию как договор между Императором и Имперскими Князьями и гарантировала единство и неразделимость Аспийской Империи. Кроме того, Конституция впервые запретила телесные наказания, окончательно упразднила (давно не применявшиеся на практике) пытки и превентивный арест, отменяло смертную казнь (!!!) и дозволяла свободу печати и ввоза иностранных изданий. Наконец, во всех частях Империи упразднялось крепостное право.
Когда Церн закончил чтение, в зале началось что-то совершенно невообразимое: депутаты схватили сошедшего к ним Рейхсканцлера и, вслед за вставшим с трона и направившимся к выходу Императором, понесли его на руках.
Перед крыльцом дворца уже выстроились лейб-гренадеры во главе с эрцгерцогом Францем. Никто не скрывал своей радости, даже Карл Цернский, наконец поставленный на ноги, смеялся, принимая поздравления и благодарности окруживших его людей. Как и желал Император, 6 сентября стало счастливым днём для всех.
- Император даровал нам Конституцию! – выкрикнул один из депутатов, вызвав очередную бурю восторга, слившуюся в два слова «Фридрих Вильгельм».

_Emperor_
Сообщения: 170

Re: Аспия: 6 сентября 1895.

#2 Сообщение _Emperor_ » Ср фев 17, 2016 3:58 pm

Конституция? В Аспии? Вот это поворот! Хотя сие можно было ожидать, намек на введение её был сделан еще при реформе государственного управления, если я не ошибаюсь :)
А вообще, Император поступил правильно. Лучше уж сделать сверху, чем потом это произойдет снизу. :mrgreen:

Текст весьма интересен, описание позволяет живо представить себе и обстановку, и все происходящее. Да и картинки тоже хорошо выполнены! :)

P.S. Как жаль, что Вильгельм, курфюрст Штрельгаусский, не дожил до столь знаменательного дня...

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 9996
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Аспия: 6 сентября 1895.

#3 Сообщение KaiseR » Ср фев 17, 2016 4:25 pm

_Emperor_ писал(а):Конституция? В Аспии? Вот это поворот! Хотя сие можно было ожидать, намек на введение её был сделан еще при реформе государственного управления, если я не ошибаюсь

Да, предпосылки уже были. По сути, конституционная, или, точнее, учитывая полноту исполнительной власти в руках Императора, дуалистическая монархия в Аспии утвердилась до принятия конституции. Княжеский Рейхстаг образца 1868 года, и все в Аспии это знают, был чисто символическим учреждением, реальной властью обладал только Император, князья же могли давать советы, обсуждать проблемы, но не воздействовать на решения Императора. Два исключения - Карл Церн и Вильгельм Штрельгаусский, Рейхсканцлер и Кригсканцлер соответственно.
Политическая жизнь в Аспии долгое время была парализована, но, как уже было сказано, времена изменились - славийцы, во главе которых хоть и находится аспийский князь (впрочем, всячески подчёркивающий свою "национальную лояльность" к подданным), больше не помышляют об автономии, как и жители других провинций. Все они знают, что независимыми ни Славия, ни Морвения долго не продержатся, лучшее, что им светит - роль сателлита одной из великих держав. А с Аспией отношения уже старые, привычные, разрывать которые тем более обидно после стольких положительных реформ.

_Emperor_ писал(а):А вообще, Император поступил правильно. Лучше уж сделать сверху, чем потом это произойдет снизу.

Рейхсканцлер, давно зарекомендовавший себя политически гибким, а то и вовсе аполитичным человеком (готовым в равной степени как к консервативным изменениям, так и к либеральным, в зависимости от приносимой ими пользы для страны), внушил Императору, что конституция - не синоним республики, а только законодательная основа, содержание которой может быть определено им самим. Тем паче, что это первая конституция Аспии, принятая по добровольной инициативе монарха - раньше подобные законы приходилось принимать, чтобы усмирить очередное восстание или сбавить градус общественного недовольства, но сами монархи редко были ими довольны и при возможности старались урезать или отменить вовсе. Конституция 6 сентября получилась вполне соответствующей идеям аспийского консерватизма - есть свобода вероисповедания, но аспийская церковь получила статус государственной, народ получил представительство, но монарх сохранил исполнительную власть. В целом, она направлена не на ослабление монархии, а на расширение личных свобод подданных и защиту их от произвола (например, превентивных арестов, которыми славится аспийский политический сыск).

_Emperor_ писал(а):P.S. Как жаль, что Вильгельм, курфюрст Штрельгаусский, не дожил до столь знаменательного дня...

О, этот славный старик был бы в ужасе. :mrgreen: Вильгельм Штрельгаусский принадлежал к крайне-реакционной партии при дворе, так что, скорее всего, он не оценил бы либерализма Церна и молодого монарха.


Вернуться в «Истории ВР»