Конкурс "Супергерой за лучший обзор!"
Приём работ до 1 июня.

Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

Здесь Вы можете прочесть и обсудить чужие истории о ВР или выложить свою.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Автор
Сообщение
Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#1 Сообщение Ник Токарев » Чт янв 25, 2018 1:38 am

Следующая история из-за большого размера будет выложена в двух или трех частях.
Она немного необычна, на мой взгляд. и вовсе не тем, что она -- про композитора. (Сразу вспоминается знаменитая фраза Френка Заппы "Писать о музыке -- все равно, что танцевать об архитектуре" ), а скорее, как попытка адаптировать явление 20 века в реалиях "1870-х" годов нашего ВР.

Какое именно, попробуйте догадаться сами.

..............................................................................................................................................................................

Изображение

Людвиг Рюсселер (р. 70 г. до ЭК)


Людвига Рюсселера (наст. фамилия -- Рюсляковский) нельзя было назвать гением от мира музыки. Но и талантом он, определенно, не был обделен. И для своего времени он был вполне хорошим композитором. Его музыкальная академия славилась на весь Эстервальд своими музыкантами.

Детство и юность композитора, происходившего из знатных кругов, пришлись на время правления Эрика II. Но творить он начал уже в довольно зрелом возрасте, уже при Кристиане III. Начинал он с довольно мелодичных сюит, а когда уже под самый конец царствования последнего написал довольно мощную симфонию “В горах густавборгских”, пользовавшуюся успехом, то окончательно поверил в свою исключительность.
В этот момент ко власти пришел молодой Кристиан IV, не слишком дальновидный, но любивший шик и роскошь правитель. При нем Рюсселер, несмотря на свое происхождение (круновийцев император терпеть не мог), получил должность придворного композитора.

Вот тут 60-летний уже на тот момент Рюсселер развернулся по-настоящему. Таких пафосных, громких и ярких од, опер и сюит не видала еще земля эстервальдская. И все они были посвящены Кристиану IV и его великим предкам (вернее, тем из них, кого Император считал великими).
Его коллеги, не удосужившиеся подобных почестей, осыпали каждое его новое творение критикой, называя “безвкусным” и “напыщенным”, но от любой критики Рюсселер отмахивался, считая, что ему просто завидуют.

Вершиной творчества (а вернее, самым масштабным из произведений) стала симфония “Кристиан Великий”, для финальных аккордов которой композитор задействовал… главные пушки Черной Цитадели и маршевые орудия линкора “Хомруллстад”, троекратно выстреливавшие на последних секундах оперы. По задумке, они символизировали триумф Кристиана I над непокорными крунами.

Император определенно был в восторге, чего нельзя было сказать ни о народе, не о других композиторах. А в родном для него Густавборге против него и вовсе ополчилась местная интеллигенция, а все из-за того, что круны, предки круновийцев, в симфонической поэме представлялись, как последние мерзавцы.

Эта симфония наделала много шума. Но запомнят его не за это.

Мы бы не решились писать о нем, если бы под конец жизни он не создал что-то из ряда вон выходящее. И повод для этого нашелся самый что ни на есть серьезный.

Распад империи настиг Рюсселера в Густавборге. Так получилось, что его академия была сожжена дотла в ходе революционных действий. Кроме того, его выгнали из собственной усадьбы и лишили почти всех банковских сбережений. Определенно, на фоне предыдущих успехов, эти потери стали для него тяжелым ударом.

Позже, когда уже отряды Временного Правительства обстреливали город, он, сидя в бункере, впервые понял нечто важное.

Из записной книжки Людвига Рюсселера:

“Мало того, что после “Кристиана” пропало мое вдохновение… Когда свершилась эта поганая революция, я в одночасье лишился всего, что имел. Сидя в подвале и слушая грохот канонады, я думал, за что мне все эти беды, как вдруг понял нечто важное. А ведь грохот снарядов, звон цепей, и прочая, и прочая, -- тоже может быть музыкой! Просто следует их упорядочить... нет, даже упорядочивать необязательно, звуки сами могу явить собой подобное сочетание.
Как только эта проклятая бомбежка закончится, возьмусь за дело. А что, это только на словах сложно. Тем более, я уже однажды так делал, использовал пушки “Хомруллстада” вместо ударов гонга в конце. Так что я, тварь бесталанная? Я и из ничего смогу создать музыку!”


И когда революция слегка утихла, он принялся за работу. Он пытался мастерить инструменты из того, что имел, собирал детали на свалках и руинах домов.

Нам точно не известно, где бывший придворный композитор проводил свое время в первые годы Гражданской Войны. Но примерно во 2-м году после ЭК он присоединился к сторонникам Ульфланда, чтобы в конце концов осесть в Эстерборге и даже устроиться на работу преподавателем изящных искусств в возрожденном Университете Кристианборга. Но даже после окончания войны он не бросил своих привычек, и продолжал собирать “инструменты” из всего, что под руку попадется.

В августе 6-го года до Моуд Лангсваард дошли слухи о его музыкальных экспериментах. Королева была очень любознательной по своей натуре, и решила узнать больше о сути этих экспериментов. Когда в дом Рюсселера пришло приглашение от нее, он воспринял это, как подарок судьбы и второй шанс, и решил поразить Ее Высочество, продемонстрировав весь свой опыт в его одиноком деле.





***

Изображение


Королева Моуд, конечно, слышала симфонии Рюсселера. Правда, тогда она была совсем молода и мало что понимала. А в последний раз, когда она была на одной из них, ей было лет 14. Но то была премьера “Кристиана Великого”, и она хорошо помнила, как ее поразили стрелявшие в конце пушки. Ее раздирало любопытство, и ей поскорее хотелось узнать, чего еще придумал этот старичок.

Она неслабо удивилась, когда слуги внесли самодельные инструменты, один диковиннее другого. Казалось, что их собирали из того, что попадалось под руку, и она совершенно не представляла, как на них играть и какие звуки они будут создавать.

Когда подмастерья Рюсселера уселись за инструменты, она спросила у него:
-- Скажите, уважаемый, а в чем суть вашей… Как вы сказали?
-- “Гармонии Шумов”, Ваше Высочество?
-- Да, именно в ней.
-- Понимаете, Ваше Высочество -- сказал пожилой композитор, чинно расхаживая взад-вперед, -- Что есть музыка? Музыка – суть, последовательность звуков, извлекаемая определенным образом. Но все это – лишь попытки подражания единому звуковому потоку Мироздания, вычленение из него определенных нот. Вычленяя их, мы не видим и сотой доли того великолепия, которое может нам дать музыка. А ведь то, что мы прежде считали шумами, тоже может быть музыкой, да еще какой! И вот почему я отказался от традиционных инструментов, -- он обвел рукой свои “инструменты”, -- и создал свои. Я делаю то, что еще никто до меня не делал. Я создаю порядок из хаоса, музыку из гула, гармонию из шума!..

Он все говорил и говорил, а Моуд даже и не думала его перебивать. Лишь когда его словарный запас начал, судя по всему, иссякать, она прервала его и сказала, что ей надо кое-что обсудить со слугами.

Затем она нажала на один из нескольких рычажков на столике возле ее трона. Где-то зазвенел звонок и в зал вошла служанка Королевы. Моуд подозвала ее к себе и шепнула ей на ухо.

-- Магерита, прикажи вывести из зала всех прочих, кроме стражников и господ-музыкантов. И закройте наглухо двери.
-- Но почему? – Магерита была очень дружна с Королевой и ей разрешалось вот так просто задавать уточняющие вопросы.
-- Насколько я поняла, сейчас тут будет твориться что-то невообразимое. Я из соблюдения правил хорошего тона, выдержу, сколько смогу, а вот вы…
-- Да зачем? Мы, мы же прислуга…
-- Прислуга или нет, а я ценю то, как Вы помогаете мне. И не допущу, чтобы вы если что, мучались от плохой музыки. Так что поспешите.
-- Как прикажете…

Как только двери захлопнулись, Королева, устроившись поудобнее, сказала Рюсселеру:
-- Можете начинать!




***

Изображение


Хендрик Ульфланд, проходивший по коридорам Дома Приемов, с удивлением увидел, как у закрытых дверей Парадного Зала столпилась прислуга.
-- Что там творится? Вы почему оставили Королеву?
-- Не поймите нас неправильно, -- поспешила оправдаться Магерита, -- Ее Высочество приказала нам выйти. Она принимает какого-то уважаемого композитора.
-- Надо же, и кого же?
-- Людвига Рюсселера, кажется.

“Рюсляковского, что-ли? – с недоумением подумал Ульфланд, -- он, может, и талантлив, но у него такие тараканы в голове…”
Вслух же он спросил:

-- И что же этот Рюсселер такое играет?
-- Да так и не разберешь из-за дверей, -- ответил один из пажей, -- только и слышно, что какие-то хрипы, да щелчки.
-- И сколько они там играют?
-- Минут 40 где-то уже…

Внезапно двери отворились. Из-за дверей вышел один из стражников и сказал, что Королева разрешила входить.
-- Ваше Высочество, Председатель Ульфланд тоже тут.
-- Хорошо, -- слегка деревянным тоном отозвалась Моуд, -- пусть войдет.

Ульфланд, откланявшись, вошел. Как он заметил, Рюсселер выглядел слегка обескураженным. Но королева же, как и прежде, учтиво улыбалось. И если бы не капельки пота в уголках ее лба, он бы действительно подумал, что все прошло гладко. Но он видел, что сейчас Ее Высочество улыбается лишь пересиливая себя. Ульфланд очень удивился, обычно он ее такой не видел.

-- Уважаемый г-н Рюсселер, -- сказала она, -- Ваше сочинение весьма любопытно, но к сожалению, у меня не находится времени, чтобы насладиться им в полной мере. Я обязательно обдумаю все… все подробности, что Вы мне рассказали и, возможно, я позабочусь об организации концерта.
-- Я крайне благодарен, Ваша Светлость! Спасибо Вам огромное…

Распрощавшись, Рюсселер и его ученики, ушли, прислуга за ними тащила диковинные инструменты. Сам он выглядел слегка расстроенным, ведь его творение не дослушали даже до середины, но он слишком опасался попасть к Королеве в немилость.

Изображение


Как только он вышел за пределы зала, Моуд приказала выйти из зала всем, кроме Магериты и Ульфланда, а также открыть окно.

-- Магерита, будь добра, принеси, пожалуйста, стакан воды…

Улыбка сошла с ее лица, она выглядела очень измотанной.

-- Ваше Высочество, -- спросил ее Ульфланд, -- и как Вам эта музыка?
-- Музыка… Знаешь, Хендрик, -- он был одним из немногих юдей, к которым она обращалась на “ты”, -- я даже не знаю, можно ли было ЭТО вообще назвать музыкой. Может, лет через сто-двести это и будет музыкой, но для меня это была самая настоящая какофония. К сожалению, я не выдержала больше сорока минут.
-- Неужели, все настолько плохо?
-- Скажем так, хоть это и любопытный эксперимент, да и аргументы, которые привел уважаемый Рюсселер, были весомыми, но слушать это абсолютно невозможно. Я, конечно, читала о подобных вещах, и в целом была готова ко всему. Но честное слово, для человека неподготовленного даже пытки Сваартцхольма покажутся раем по сравнению с ЭТИМ.
-- Позвольте, что же вы сразу-то его не выдворили тогда? Неужели, этикет…
-- Дело тут вовсе не в этикете, Хендрик. Человек, впервые пришедший к подобной идее в трудный для себя момент, не сможет от нее отказаться. И если бы я прогнала его после первых секунд, то для него это был бы тяжелейший удар. А он, все-таки, человек талантливый, просто зашедший не туда, и я никак не хочу, чтобы столь резкий отказ ломал ему жизнь. С другой стороны, одобрить это… Необычное, скажем так, явление я никак не могла, так что я решила дать ему второй шанс.
-- Вы о чем?

Она посмотрела в окно.

-- Пытать публику Эстервальда этим я не собираюсь. Так что думаю предложить его выступить где-нибудь в соседних регионах. Вот только где?
-- Может, в Вельденвальд его? – предложил Ульфланд.
-- У них своих творцов хватает. А вот насчет Круненланда стоит подумать. Только вот он – бывший придворный композитор, так что там ему придется несладко по понятным причинам.
-- Кстати говоря, он же никакой не Рюсселер, а Рюсляковский, круновиец, так что его там вполне могут принять.
-- Кремера-Пшибышевского, -- возразила Королева, -- признали своим и сняли с него клеймо предателя с большим трудом, да и то, только после того, как выяснилось, что он когда-то одним из первых поддержал восставших. А если бы не вмешался лично Серпинский, то даже и не подумали бы. И так бы и был у нас тут государственный историк с наградой за голову.
Они задумались. Королева приказала Магерите принести еще стакан воды. Ульфланду тоже предложила, но тот отказался. Внезапно он вскочил.
-- Точно, -- вспомнил Ульфланд, -- сейчас в Круненланде идет “культурная революция”.
-- Я помню, они отказываются от всего имперского, но как это поможет в нашем случае?
-- Недавно появилась у них некая группа так называемых “нетников”, они говорят, что создают “новое искусство” взамен старого. И лишний композитор им наверняка, не повредит.
-- Ну, -- ехидно ответила Моуд, -- в нашем случае, может, и повредит. Еще как, -- и захихикала.
-- Как бы там ни было, -- возразил Ульфланд, -- а попробовать стоит.
-- В таком случае, я свяжусь с Габриэлой Шимановской, а она сообщит так называемым комиссарам по делам культуры и лично Серпинскому об этом. Ульфланд, прикажите приготовить бумаги.
-- Как скажете, Ваше Величество, -- ответил тот и развернулся, чтобы уйти.

-- Да, и еще, -- окликнула его Моуд, -- не знаешь, где сейчас Кремер-Пшибышевский?
-- Если не ошибаюсь, уехал в родной Езерин… То есть, Эзерсюнн, конечно же.
-- Если авантюру одобрят, то пусть обязательно заглянет на его концерт и опишет, как все прошло. Это однозначно, будет стоящим зрелищем.
-- Вас понял.

Откланявшись, он ушел.




***

Изображение

“Вот еще что”, -- подумала Моуд уже намного позднее, сидя за составлением письма, -- “Надо бы, по-хорошему, их предупредить о том, что их ждет. Но что, если тогда они откажутся? Нет, они такие же любопытные, как и я. Вот пусть и утолят свое любопытство на свою голову. Будет им урок за оскверненные памятники”.

Чуть позже, вспомнив о жестокой истории тех краев, она смягчилась, и все же вкратце описала, что из себя представляла эта “Гармония Шумов” и как она ее истолковала. Заодно включив свои предостережения и опасения на этот счет.

“Надеюсь, если они согласятся, -- подумала она, ставя печать на конверт, -- у них хватит ума выставить вокруг сцены оцепление”.

...............................................................................................................................................................

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#2 Сообщение Ник Токарев » Пт янв 26, 2018 7:34 pm

***

Изображение


-- Нет, ну это никуда не годится! – так сразу после прочтения письма перед членами НРК воскликнул Анжей Маршалек, -- мало того, что эти дворяне посылают нам придворного композитора, так еще и абсолютно сумасшедшего придворного композитора!

Маршалек, как правило, спокойный и рассудительный, сейчас был просто в ярости. И не мудрено, ведь он был, несмотря на рабочее происхождение, большим любителем классической музыки, и, откровенно говоря, с радостью бы послушал кого-угодно. Но то, что написала Королева Моуд, повергло его в шок.

-- Они же издеваются над нами, -- продолжил он, -- это нам так мстят за разрушенные памятники, я-то знаю…
-- Товарищ Маршалек, -- прервал его Серпинский, -- давайте-ка не будем делать поспешных выводов. Мы, конечно, всегда можем ответить отказом, но мы ведь даже не вникли в суть дела.
-- Да черт с ней, с сутью, -- в разговор вступил вспыльчивый военный комиссар Рубличек, -- Ведь видно же, что это – очередной шарлатан, от которого они и сами рады избавиться.
-- Шарлатан он или нет, -- возразила Шимановская, -- а между прочим, я тут навела справки, за ним числится как минимум две оперы и шесть симфоний. Причем, одну из них, “В горах густавборгских”, недавно исполняли на сцене Народного Театра. И она как раз пользовалась успехом у народа, я ведь правильно говорю, товарищ Маршалек?
-- А, так это его, что ли, рук дело? – комиссар помнил ее, -- ну, признаться честно, довольно неплоха…
-- Вот, -- ответила Шимановская, -- почему бы не дать ему второй шанс?
-- Я бы послушал, -- мечтательно ответил молодой Мстислав Руда, -- что этот старикан такое придумал. Вы вот прочли, а ведь звучит-то интересно. Я вот совершенно не представляю, как можно музыку из шумов делать.
-- Кстати говоря, -- в разговор включился Каминский, -- этот Рюсселер… Он же, вроде, круновиец на самом-то деле.
-- Ну да, -- подтвердил Рубличек, -- а нам-то какое до этого дело?
-- Композитора-круновийца, -- ответил Каминский, -- да еще и почти не известного тут, однозначно, будут слушать.
-- Да мне плевать, -- вспылил Рубличек, -- будут его слушать или нет. Меня волнует, как быстро в нас полетят камни за то, что мы этого проходимца выпустили на сцену…

Внезапно в дверь постучали. Из-за двери выглянула голова солдата.

-- К вам на прием просится товарищ Веселый.

“Опять этот юродивый”, подумал председатель Серпинский, до этого почти все время хранивший молчание, и сказал:

-- У нас совещание касаемо одного композитора. Если он не по делу, то пусть не мешает.
-- Он как раз-таки, по делу.
-- Тогда пусть зайдет.

Дверь отворилась, и в зал вошел странный человек в цветастом берете и разноцветных брюках.

“Вот же шут гороховый”, -- подумал Маршалек.

-- Господин Любомир Веселый-Нетник к вашим услугам, -- голос у этого чудака был высокий и тщедушный.
-- Во-первых, здравствуйте, -- заговорил Серпинский строгим тоном, -- во-вторых, у нас тут господ нет, в-третьих, почему у вас штанины разного цвета?
-- А почему у вас одинаковые? – перебил его этот чудак.
Серпинский больше всего на свете терпеть не мог, когда его перебивают, но своего недовольства не показал, сказав вместо этого:
-- Вы что-то хотели узнать про этого композитора?
-- Да, про Рюсляковского, -- ответил тот, его эксперименты очень любопытны…
“Откуда он знает, письмо же вскрыли при нас? Подслушивал, гад”, -- вот что думал в этот момент Рубличек.
-- Допустим, -- тон Серпинского был все так же спокоен, -- зачем же он вам нужен?
-- Понимаете, мы провозгласили доктрину “нетничества”, отказа от прошлого искусства и замены его новым, “нетническим” искуством. Мы как-бы говорим прошлому “нет”, потому мы и “нетники”, а его “музыка от природы” – то самое, к чему мы стремимся. Она свободна от рамок, выставляемых человеческой псевдо-гармонией и представляет иную гармонию, природную, рожденную из хаоса и не нарушенную человеком. А мы именно ее и ищем…
-- Я думал, вы хотите заменить чем-то искусство Империи…
-- Ну, это само собой разумеется, но отрицать величие имперского искусства, несмотря на его упадочность и захватничество, нельзя. Но мы создадим то, чего еще никто до нас не делал, новое, чистое от любых рамок искусство, искусство абсолютной свободы человеческой…

Веселого понесло. Пока он во всех красках расписывал будущее в радуге, да ромашках, которое ждет Круновию, если та примет его стратегию искусства и что более важно, отдаст ему этого композитора, Серпинский сидел в раздумьях, но совсем иного рода.

“Да, этот такой же юродивый, как тот, про которого писала Лангсваард. Из него выгоды не извлечешь, такие за Комитет не пойдут сражаться, им гениальность и тараканы в голове воевать не позволяют. С другой стороны, он, поди, такой же, как этот... Так почему бы не попробовать? Я хоть и не слышал, что из себя эта “Гармония шумов” представляет, но однозначно, хотел бы услышать. Во всяком случае, если это и не будет иметь успеха, то, если мы свалим ответственность на "Нетников", в нас камни не полетят. А там, глядишь, их и поддержат такие же “непризнанные гении”. В конце концов, дурак дурака видит издалека…”

Спустя несколько часов полемики, Серпинский дал добро, при условии, что с Комитета в случае чего снимается вся ответственность.
“Тем лучше для меня, -- подумал обрадованный Веселый, -- мне же больше славы достанется, в конце концов”.

***


-- Все-таки, вы одобрили эту авантюру, Серпинский, -- сказал молчавший все это время Полтарчек, -- но почему?
-- Мне, как и вам всем, любопытно, что этот композитор выкинет. А теперь, раз уж всю ответственность взял на себя этот чудак-художник, то мы можем спать спокойно в случае фиаско.
-- Мы же его притащили, -- сокрушался Маршалек, -- нам это точно припомнят.
-- Этот Веселый Нетник, -- возразил Серпинский, -- такой человек, что всю славу себе захочет забрать.
-- С чего бы?
-- Вы глаза откройте, он даже не первый, кто одевается так странно, и даже не первый, кто берет себя такое странное имя. Был когда-то до него один, Мирумир Весельчаковский. Тот тоже носил берет и штанины разного цвета. Но он хотя бы был толковым архитектором, та же “Цветочная колонна”, возьмем ее, к примеру, – никто не возражает, что это – произведение искусства. Этот же так ничего и не создал своего, он лишь копирует этого Весельчаковского.
-- А нам-то что до этого?
-- Шарлатанов много, но этот – самый назойливый из тех, что попадались нам в последнее время. Просто так мы от него не избавимся.
-- С чего бы нам от него избавляться?
-- Никакой он не художник, а лишь торговец собой. Он ухватится за первую возможность, чтобы себя прославить, а не чтобы создать что-то достойное. Вот и будет ему урок. И всем этим шарлатанам – тоже. Так что пусть выступает. Вот только следует все же, выставить вокруг сцены оцепление и досматривать всех зрителей, дабы в товарища художника и товарища композитора не летело потом ничего опаснее гнилых помидоров.

...................................................................................................................

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Последний раз редактировалось Ник Токарев Ср фев 07, 2018 10:44 pm, всего редактировалось 2 раза.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 9978
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#3 Сообщение KaiseR » Сб янв 27, 2018 2:48 pm

Любопытный сюжет! Очень, я бы сказал, в духе LaBelleDameSansMerci. :) Самое главное, что я вообразить себе не могу, что будет дальше...
Ну вот, кажется, в Эстервальде изобрели акустическое оружие! Нужно срочно доложить Совету - нет ли здесь превышения планки? :mrgreen:

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#4 Сообщение Ник Токарев » Ср фев 07, 2018 10:43 pm

KaiseR писал(а):Любопытный сюжет! Очень, я бы сказал, в духе LaBelleDameSansMerci. :) Самое главное, что я вообразить себе не могу, что будет дальше...
Ну вот, кажется, в Эстервальде изобрели акустическое оружие! Нужно срочно доложить Совету - нет ли здесь превышения планки? :mrgreen:


Хехе, спасибо.
Да, истории из жизни Бриара поистине шикарны. Но того, что меня сравнят с таким автором, как LaBelleDameSansMerci, я явно не ожидал. :oops:
Честно говоря, не совсем понимаю, чем мои истории так похожи на его/ее творчество?

......................................................................................................................................................

Пользуясь случаем, сделаю объявление читателям (если таковые все еще имеются). Таки добавил иллюстрацию кое-какую. Вернулся с каникул, но работа над следующими частями будет идти медленнее в связи с началом учебы.
Далеко не уходите, после окончания этой истории планирую начать написание кое-чего поистине масштабного. :wink:
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#5 Сообщение Ник Токарев » Чт фев 08, 2018 11:54 pm

Часть третья.

.....................................................................................................................

***

Изображение


Вскоре перед Комитетом предстал и сам композитор. Лицо его светилось от счастья. Чего нельзя было сказать о Маршалеке. Его всего пару дней назад назначили комиссаром по делам культуры и просвещения. И от мысли о том, что в ближайшее время помимо бумажной волокиты с финансами придется разбираться с этим странным стариком, который всеми силами постарается получить заветную бумажку с одобрением, ему хотелось выть от тоски.

--Итак, товарищ Рюсляковский, -- безразличным тоном проговорил он, -- не могли бы вы продемонстрировать нам, как вы… Кхм… Создаете свою музыку?

-- Одну секунду, -- ответил тот, и, повернувшись в коридор, крикнул:
-- Рётт, Рутерсваард, Юхансон, заносите!

После этих слов музыканты начали вносить самодельные инструменты в зал. Их вид крайне озадачил Маршалека. Один выглядел, как огромная стиральная доска, к которой зачем-то прикрутили с десяток колокольчиков, другой, -- как барабан, на которой вместо кожи были натянуты струны, третий, -- как рупор диаметром около метра. Были среди инструментов и медные тазы, и чайники, и кастрюли с половниками, а также с десяток ящиков с рычагами, абсолютно непонятного происхождения, и даже чугунная ванна.

“И вот на этом он собирается играть?!! – с ужасом подумал Маршалек, -- Серпинский, конечно, знает, что нервы у меня крепкие, но не настолько же…”

Когда музыканты наконец уселись за свои инструменты, а Рюсляковский уже поднял над головой дирижерскую палочку, он вдруг замер и, оглядев своих подчиненных, нахмурился и произнес:

-- Так, стоп, а где Педерсен?
-- Мы без понятия, Учитель, -- ответила изящная девушка за стиральной доской.
-- Должен был приехать на полуденном поезде из Уште. Он там “Поющий шкаф” устанавливал.

“Педерсен… А фамилия-то знакомая, -- подумал комиссар, -- где-то я о нем уже слышал. И про поющий шкаф тоже”, -- подумал Маршалек.

И действительно, человек этот был весьма известен.

26-летнего уроженца вельденвальдского города Содерхольм Кристофера Педерсена можно было назвать хорошим музыкантом лишь с большой натяжкой, но вот инженером он был отменным. Однажды, поддавшись идеям Рюсляковского, он попытался соорудить “всезвучащий инструмент”, то есть, такой инструмент, который бы мог заменить собой весь оркестр и воспроизводить в особой последовательности звуки определенных инструментов. Увы, получившаяся в итоге махина не только не выполняла своих прямых функций, но также была еще и жутко ненадежна и сложна в управлении. Позже, однако, он нашел применение этой машине и, модифицировав ее, запатентовал “Поющий шкаф”, устройство, которое могло имитировать окружающие звуки с помощью системы хитрых приспособлений. К примеру, при кручении зубчатого барабана создавалась иллюзия стука копыт лошади, бегущей рысцой, а при ударе молоточком по длинной жестяной пластине словно гремел гром. Драматические театры оценили его работу и завалили заказами. Но даже после организации своей фирмы он не оставил своего учителя и продолжал помогать ему.

Вот и сейчас та самая “Всезвучащая машина”, которую он, по слухам, снова взялся дорабатывать, должна была исполнять ведущую партию в “Гармонии шумов”. Но ни “Машины”, ни ее хозяина на месте не оказалось.

-- Так, ладно, -- продолжал Рюсселер, -- Но “всезвучащую машину” хоть мы сможем без него запустить?
-- Боюсь, нет, он хоть и заказал большую часть деталей на круновийских заводах, но что-то вез с собой в багаже. Плюс, с этой “машиной” только он и умеет управляться.
-- Что, неужели, ей так сложно управлять?
-- Боюсь, что да.
-- Так придумайте что-нибудь!
-- Но что?
-- Кто-нибудь сможет тут играть на ней?
-- Я могу попробовать…
-- А вы умеете, юноша?
-- Нет, но попытка не пытка…
-- Ни в коем случае! – композитор вдруг перешел на крик, -- Я не позволю всяким непрофессионалам разрушить мою “Гармонию шумов” или как ее там!
-- А заменить ее нечем?
-- И чем вы ее замените? Уж не думаете ли вы, что гром небесный будет греметь специально для нас?

Музыканты, размахивая руками, начали громко спорить. Дело шло к крупной ссоре. Вся эта перепалка изрядно утомила Маршалека, и тот недовольно спросил:

-- Так вы будете играть, или нет?

Пожилой композитор резко изменился в лице и, повернувшись и понизив тон голоса, сказал чуть ли не полушепотом:

-- Извиняюсь, небольшая заминка… Боюсь, если мы сыграем без “Всезвучащей машины”, то ощущения будут не те.
-- Сыграйте уже как-нибудь. Мне все равно.
-- Никак не можем, гармония будет нарушена…
-- Какая гармония? Вы вообще, о чем? Уже полчаса вы тут копаетесь, а я так и не услышал ни единой ноты вашей так называемой симфонии, и вы тут еще говорите про какую-то гармонию! Значит так, мое терпение на исходе. Или вы играете все, как есть, или я тут же выдворю вас на все четыре…

Он не договорил, дверь с грохотом распахнулась, в зал вбежал молодой офицер и объявил:

-- Товарищ Комиссар, к вам тут на прием какой-то проходимец просился.
-- Что, опять? В смысле, и что он говорил, этот проходимец ваш?
-- Говорил, что он из оркестра “гармонии шумов” какого-то…
-- Это он, точно он, -- воскликнул композитор, -- впустите его!
-- А с ним-то вы, -- спросил Маршалек, -- хоть сможете сыграть?
-- Обязательно, господин… То есть, товарищ комиссар.
-- Тогда, -- он обратился к офицеру, -- введите.

Тут же из-за двери вышли два солдата, они волокли под руки какого-то человека. Тот был весь взъерошен и громко возмущался.

-- Вы не имеете права! Я – музыкант! Я – личность! Я, в конце концов, -- гражданин Вельденвальда! А еще я несу важный груз! А ну, пустите, пустите, говорю…
-- Г-н Педерсен? – Рюсляковский узнал его, -- Где вы пропадали? Отпустите его! Товарищ Маршалек, прикажите им!

По приказу комиссара этого молодого человека отпустили. Педерсен с непривычки чуть не рухнул на пол, но, вовремя схватившись за один из “ящиков”, удержался от падения.

-- Виноват, учитель, -- отчеканил было он, но тут же запнулся, после чего, сглотнув, продолжил, но уже медленно и заикаясь, – Н-непредвиденные О-обст-т-тоятельства. Ск-к-кажем, так.
-- И что же это за обстоятельства такие, что задержали вас, солиста моей труппы, на полдня?

Педерсен, которого охранники столь бесцеремонно схватили у дверей Зала Приемов, все никак не мог отдышаться, и “выплевывал” слова короткими очередями.

-- П-поезд…
-- Поезд?
-- Н-на котором я ех-хал…
-- Из Уште?
-- Д-Да…
-- А что с ним произошло?
-- Его А-атаковали…
-- Кто? – испуганно спросил Рюсляковский.
-- Я н-не уверен, но…
-- Кто же?!!
-- Грабители, на-наверное…
-- Так, прямо, грабители?
-- А м-может и хуже…
-- Хуже?
-- Возм-можно, это б-были анархисты…

При упоминании анархистов Маршалек, прежде пассивно наблюдавший за этим действом, насторожился. И было от чего.

В последнее время все ночные кошмары членов Комитета были связаны с ними. Эта малочисленная группировка откололась от Социал-Революционеров, пришедших ко власти в Круновии, практически сразу после начала войны в Хезмутовой долине, и тут же ушла в подполье. Костяк группировки составляли бывшие члены Комитета, которые очень больно отреагировали на потерю Армией Круновии во время Гражданской Войны центральных областей, доставшихся прежде ей большой кровью.

Их было не так много, но действовали они слаженно и организованно. Они развязали настоящую войну против Комитета, но что самое страшное, но по-настоящему страшны были их методы ведения этой войны.
Вот уже четвертый год по всей стране периодически тут и там гремели теракты. Ущерб от них был не такой большой, но опасался Комитет не самих терактов, а другого.

За четыре года деятельности анархистов им так и не удалось поймать ни одного из них. А теракты все это время продолжались. Паника и страх среди народа Круновии потихоньку делали свое черное дело, и в адрес Комитета все чаще летели нелицеприятные слова. Так что для Серпинского поимка хотя бы одного из анархистов скоро могла стать делом спасения репутации. Именно поэтому в последние месяцы все члены Комитета сидели, как на иголках, ухватываясь за малейшую ниточку, что смогла бы привести их к анархистам.

Вот почему Маршалек тут же резко встал и вскрикнул:

-- Анархисты?!! Рубличека ко мне, живо!

Напуганные столь внезапной сменой тона музыканты отшатнулись в сторону.

Вскоре в зал пулей влетел военный комиссар.

-- В чем дело? Я думал, вы один разберетесь с этим…
-- Поезд вот этого товарища, -- Маршалек указал на Педерсена, -- вчера ночью попал под атаку Анархистов.
-- Где?!! – Рубличек аж подскочил на месте.
-- Я д-думаю, -- тихо ответил Педерсен, -- г-где-то в-возле разъезда Н-нове Падовице…

Военный комиссар грязно выругался.

-- Вы, -- рявкнул он музыканту, -- пройдем со мной.
-- Куда? – опешил тот.
-- Куда надо. Вы двое! -- крикнул он охранникам, -- сообщите Светлицкому и Хорелику, чтоб все подготовили к допросу. И остальных созовите, будьте готовы объявить план-перехват.
-- Так точно! – отозвались те.
-- Постойте, -- взволнованно забормотал Рюсляковский, – а как же концерт?

Но на него никто не обратил внимания. Все засуетились и спешно принялись собираться. Маршалек поднялся из-за стола и принялся лихорадочно складывать бумаги в портфель. Видя, что его игнорируют, Рюсляковский не выдержал и схватил комиссара за рукав. В ответ на это тот остановился и посмотрел на композитора, как на сумасшедшего.

-- Куда вы забираете моего солиста! А как же концерт?
-- Какие к черту концерты, -- озлобленно ответил Маршалек. – Когда безопасность государства под угрозой?
-- Государство меня не волнует, меня волнует, когда вы мне вернете моего солиста.

Маршалек понял, что просто так от него не отделаться и, проскрежетав зубами, крикнул военному комиссару:

-- Эй, Рубличек, сколько допрос займет?
-- Через два дня вернем, -- отозвался тот.

-- Вот через три дня, -- Маршалек повернулся к Рюсляковскому, достал из портфеля какую-то бумагу и, расписавшись и кое-как поставив на ней печать, сунул ее в руки композитору, -- Через три дня и играйте. Мне все равно, где, только не мешайте нам, у нас сейчас дел будет по горло!
-- Три дня… Но как же репетиции?

Но комиссар его уже не слышал. Он, с портфелем подмышкой, спешно удалился вместе с Рубличеком и солдатами, оставив композитора и его труппу в полном замешательстве.

“Ну, -- подумал тот, разглядывая мятую бумажку в руках, -- Одобрение получил, это уже хорошо. А с репетициями и солистом я что-нибудь придумаю. В конце концов, разве такие пустяки могут остановить мой гений?”

И он, аккуратно положив бумажку в нагрудный карман пиджака, приказал своим подчиненным сворачивать “инструменты”.

Вскоре в Комитете вся работа завертелась вокруг разработки плана по поимке анархистов, и им стало уже не до “Гармонии шумов”.

А сам комиссар Маршалек, вечерам того же дня вбежав в свой кабинет, вновь с головой погрузился в дела бумажные и вскоре совсем забыл о том, что вообще когда-то разговаривал с этим композитором.

.........................................................................................................................................

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1427
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#6 Сообщение Rayan » Ср мар 28, 2018 1:24 am

Rayan писал(а):
The Cool Nickname писал(а):Да, истории из жизни Бриара поистине шикарны. Но того, что меня сравнят с таким автором, как LaBelleDameSansMerci, я явно не ожидал. :oops:
Честно говоря, не совсем понимаю, чем мои истории так похожи на его/ее творчество?

Мне тоже показалось что-то такое. Скорее всего, дело в присутствии эксцентричных людей искусства и мира большой политики.
Касательно "явления из XX века", то тут у меня пока никаких соображений нет. Дадите подсказку? :mrgreen: Пока только могу сказать, что "нетничество" мне кажется отсылкой к русским футуристам.
Хотя, я ещё где-то слышал о концертах, где вместо музыкальных инструментов используются разные бытовые вещи и всякий хлам. Не об этом ли речь?

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#7 Сообщение Ник Токарев » Ср мар 28, 2018 9:14 pm

Спасибо!
Так и быть, подскажу.

Да, с футуристами Вы угадали. Что до Людвига Рюсселера, то тут тоже намек на конкретного футуриста, но другого, из страны-родины футуризма.
Мало того, Кристофер Педерсон и его "Всезвучащая Машина" -- также намек на реального человека, но уже из 70-х или даже 80-х годов XX века.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#8 Сообщение Ник Токарев » Вт апр 24, 2018 12:29 am

Потихоньку продолжаю писать историю. Иллюстрации, как обычно, чуть позже.


***


Изображение


Пишет Юхан Кремер-Пшибышевский:

Нет ничего прекраснее, чем августовский вечер на Шкловицком озере, когда ты спокойно сидишь в лодке с удочкой в руках в небольшом скалистом затончике. От покрытых мхом скал слегка веет холодком, пахнет хвоей, воздух свеж и чист, а вокруг – тишина. В такие моменты совершенно не верится, что совсем рядом есть крупные города – богемный и пафосный Шкловец с его огромным собором и стекольными мастерскими и старинный Езерин с узенькими улочками и красными крышами – кажется, что вокруг тебя – ничего, кроме отвесных скалистых берегов, поверху поросших ельником.

Здесь мне все знакомо с детства – еще мальчишкой я, бывало, садился с дедом в лодку с утра пораньше и отправлялся ловить окуней.
Эти места прекрасны. Вот почему мне вдвойне было жалко их покидать, когда после того, как свершилась Великая Катастрофа, мне пришлось спешно уехать отсюда в тогда еще подконтрольный РРК Хомруллстад, куда меня однажды направили.

Хомруллстад -- город, хоть и гораздо более старинный, чем Езерин и Шкловец вместе взятые, но совсем другой – как внешне, так и духовно. В Хомруллстаде чувствуется влияние вольнолюбивого Хомрула, отчего там ты не чувствуешь себя в родной среде – порой на улице не найти ни одного чистокровного эстера, не то, что круновийца. И поговорить не кем, и в гости не к кому зайти, и даже кажется порой, что все, кто там живет, задержались лишь на время. Хомруллстад несет на себе отпечаток вольницы, а оттого вечно взбалмошен и взъерошен, криклив и громок, вычурен и ярок. Езерин – совсем другой, он хоть и несет на себе отпечаток исторической разрухи, но скромен в своей неприметной красоте. А кроме того, здесь в какой двор не постучись – везде свои, везде ждут и помнят.

Вот почему я никогда не забываю свой родной край, и при первой же возможности приезжаю сюда.



***


Дом мой весьма скромен, всего в два этажа, но зато находится недалеко от набережной Езерина, совсем рядом с небольшой часовенкой св. Вацлава и некогда знаменитым Домом Кесселера, от которого, увы, после двух революций остались одни обгоревшие стены.

Сегодня вечером ко мне постучался посыльный с личным письмом от Ее Величества. Я был крайне удивлен – обычно, письма, будь они хоть от бургомистра, хоть от Королевы, приносили работники Почтовой Службы. Но в этот раз в дверях передо мной стоял королевский посыльный. Такое было крайне редко – только, если письмо было очень личным.

Здесь стоит отметить, что еще с тех пор, как незадолго до Великой Катастрофы мне довелось обучать Ее Величество литературе и истории, мы с Ней поддерживали теплые отношения. Увы, с началом волнений в Круновии, когда мне вслед за Полтарчеком, Маршалеком, совсем еще юным Рудой и другими сочувствовавшими Красной Круновии людьми пришлось уйти в подполье вслед за Серпинским-отцом. Вновь мы встретились гораздо позже, уже после падения Сваарцхольма.

Я со времен поражения войск РРК под Кристианборгом, находился в плену у Ульфланда из за того, что пытался нелегально проскочить мимо Даннборгских патрулей в сторону Круновии и был пойман. И тогда оказался одним из первых людей, с кем едва вызволенная из тюремной камеры Моуд в принципе согласилась говорить. Возможно, именно я также сыграл свою роль в том, что она доверилась Ульфланду, которого сперва презирала. С тех пор я все время поддерживал с ней контакт, зачастую -- через письма.

Кстати говоря, несмотря на то, что мы с Ее Величеством были знакомы довольно давно, статус Государственного Историка Эстервальда я получил лишь после того, как написал несколько объемных книг по Всеобщей Истории Эстервальда. Так что никакого кумовства в получении мной этой должности, дорогой читатель, нет, да и сама Моуд Лангсваард никогда не поощряла подобных вещей.

Итак, с удивлением приняв из рук посыльного письмо от Королевы, я тем же вечером распечатал его и прочитал:

Глубокоуважаемый учитель!

(она до сих пор обращалась ко мне в письмах именно так)

Первым же делом осмелюсь поинтересоваться, как здоровье у Вас и у Вашей жены? Как обстоят дела в Ваших родных местах?

Я крайне извиняюсь, что смею прерывать законно заработанный Вами отдых на Шкловицком озере. Но совсем недавно я стала свидетельницей настолько неординарного явления, что просто не могу с Вами поделиться своими впечатлениями о нем.

Вы помните придворного композитора Людвига Рюсселера? Я писала Вам, что он два года назад устроился преподавателем в одну из музыкальных академий. Недавно он представил передо мной свое новое творение, так называемую “Гармонию шумов”. Это была самая… необычная вещь из всех, что я когда-либо слышала.

Все началось с того, что “инструменты”, которые использовали музыканты, совсем не были похожи на обычные инструменты – какие-то ящики с ручками, доски, раструбы, была даже чугунная ванна!

Игра происходила так: музыканты крутили ручки, скребли ножами по металлическим рейкам, со всей мочи молотили по деревянным бочкам, молотили металлическими прутами по чугунной ванной, трубили в диковинные раструбы...

А звуки, которое все это издавало… Пожалуй, пером не описать всю ту какофонию, что лилась из этих инструментов. Скажу только, что для меня это была та еще пытка.

Вы должно быть спросите, с чего вдруг я решила выслушать этого несчастного? Тому виной исключительно мое любопытство.

Как бы там ни было, а "симфония" эта крайне меня заинтересовала. Но, стыдно признаться, смысла ее я совершенно не поняла. Я не поняла даже, понравилась она мне или нет. Но склоняюсь к тому, что всё-таки нет. Единственное, что я могу сказать наверняка, так это то, что ничего подобного у нас еще не было. И не будет еще лет сто.

Учитель, я направила письмо в Червони Крунов, и похоже, они вполне могут дать согласие этому чудаку на проведение “концерта”. И хотя сие явление, скорее всего, Вам и не понравится (поскольку я помню, что к музыке Вы в целом равнодушны), но посмотреть на это, а тем более, послушать, все—таки рекомендую. Поскольку предвкушаю, что ничего подобного уже никогда и не придумают.

С уважением,
Моуд Лангсваард.


Я отложил прочитанное письмо в сторону. Множество мыслей крутилось в моей голове. Я все силился представить, какую “музыку” будет издавать чугунная ванна, когда по ней водят стальным прутом или чем-то таким, но никак не мог. Из глубин воображения выходили лишь какие-то нечленораздельные, замогильные скрипы, абсолютно лишенные ритма и гармонии.

“Да этот старик же сумасшедший, и о чем только Моуд подумала, когда пропустила его к себе?”, -- подумал я тогда и, положив письмо в ящик стола, обескураженный, стал готовиться ко сну в надежде поскорее забыть об этой глупости.

Но мысль об опытах Рюсляковского не покинула меня и на следующий день. Когда будучи в гостях у пани Светлицкой я услышал весть о том, что чета Лайда купила себе новую ванную, вновь все вспомнил, и так и не смог забыть об этом до конца разговора. Вечером клев не шел, поймал я всего трех небольших лещей, вернулся домой в плохом настроении и, даже не поцеловав как обычно жену молча проглотил ужин и лег спать.

Еще через день я понял, что мысль становилась навязчивой. Мне это совершенно не нравилось. Еще бы – такой пустяк, а все из головы не выходит.

Так тут еще оказалось, что слухи о возвращении Рюсселера в Круновию дошли и до Езерина, и всё местное музыкальное сообщество на полном серьезе обсуждает его “Гармонию шумов”. Впервые я это обнаружил, сидя в ресторане “Старый Млин”, где я частенько бывал, и где, не смотря на мое утилитарное отношение к музыке, я знал чуть ли не поименно всех местных музыкантов.
Тогда за обедом они ожесточенно обсуждали все ту же “гармонию шумов”, и это меня раздражало еще сильнее – к сожалению, в музыке я почти не разбирался, а когда во время беседы на стол посыпались совсем уж незнакомые мне эпитеты и какие-то многоэтажные термины, я, окончательно потеряв нить разговора, не выдержал и, не доев обед и сухо попрощавшись, расплатился и ушел.

Надеясь забыться, я как всегда вышел на лодке рыбачить, но как назло, клев не шел – единственный раз, когда в тот вечер поплавок повело, я, будучи на нервах после трех часов неподвижного созерцания поплавка, слишком резко подсек удочку, и крупный окунь, уже бывший на полпути к лодке, плюхнулся в воду озера, утащив за собой крючок и оборвавшийся кусок лески.

Злой и уставший (впервые за долгое время!) я вернулся домой и, сам того не желая, нагрубил жене. После я как можно скорее лег в постель, но все равно долго не мог заснуть, несмотря на выпитую для верности рюмочку крепкого – опять думал о всякой чуши. В ту же ночь мне снились странные вещи – огромные окуни, летящие по небу, Ее Величество с распущенными взъерошенными волосами, здоровой рукой выбивающая ритм на деревянном ящике из-под “Шкловицкой Минеральной”, а затем – покойный комиссар Вержбленский, абсолютно голый и со сложенной из нотных листов бумажной шапкой на голове, сидящий в чугунной ванне и играющий на линкоре “Хомруллстад”, как на гитаре, марш “Вставай, вставай Круновия”, изрыгая языки пламени при каждом новом пассаже.

Встав следующим утром с гудящей головой, я, с огромным трудов поднявшись, хлопнул кулаком по прикроватной тумбочке и твердо решил, что временно уеду из Езерина и не вернусь, пока не увижу Рюсселера лично и не услышу “Гармонию Шумов” своими ушами.
Последний раз редактировалось Ник Токарев Сб апр 28, 2018 11:18 pm, всего редактировалось 1 раз.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#9 Сообщение Ник Токарев » Чт апр 26, 2018 12:54 am

А рассказ продолжается. В этот раз кое-что новое. Я, порывшись в своих черновиках, обнаружил несколько стихотворных набросков, которые, как по мне, вполне уместно смотрятся в данном тексте. Плюс, добавил также кое-что из современного фольклора. :roll:

***


Пишет Юхан Кремер-Пшибышевский:

Узнав, что Рюсселер будет давать единственный концерт в Червони Крунове, я незамедлительно отправился туда.

На вокзале Шкловца я увидел, что тянет нас весьма необычный паровоз – таких я раньше не видел. За ним не было прицеплено привычного угольного тендера. Я долго гадал, что же это за модель, и лишь потом, увидев на котле клеймо Лиурейского Завода я понял, что это была машина иностранного производства, видимо, приплывшая к нам из Фермунга. Я был весьма удивлен – на некоторых Вельденвальдских заводах мне попадались раньше станки этой фабрики, но чтоб паровоз…

Когда солнце уже начало прятаться за горы, со всех сторон склонившиеся над Шкловицким озером, наш поезд наконец тронулся в путь.

Железная дорога в Центральную Круновию проходит по горам. Медленно и устало наш поезд плелся по серпантину, петляя на поворотах, как змея, то и дело ныряя в многочисленные тоннели и выезжая на высоченные виадуки. Должно быть, днем из окон открываются красивые виды, но увы, лишь только солнце зашло, горы окутала непроглядная тьма. Лишь изредка проносились мимо маленькие огоньки деревень, да выпрыгивали из темноты светящиеся окна домиков стрелочников на многочисленных разъездах.
Ранним утром мы прибыли в столицу. Стоило мне лишь выйти из дверей вокзала, как меня окутала толпа – в основном, то был рабочий люд, спешивший на родные заводы.

Червони Крунов расположен в центре небольшого плато на берегах горной речки, за века пробившей себе небольшой каньон. Над городом возвышалось несколько “уступов” – высоких холмов, поросших лесом. На вершине самого большого из них, имевшего плоскую вершину и носившего название “Столовый Холм”, находилась Цитадель – самая большая и самая мощная крепость в Круновии, построенная еще при Густаве Грозовом, за стенами которой прятался уютный старый город.

Столица разительно отличалась от большинства городов Круновии хотя бы тем, что подобно Кристианборгу, имела ровную, насколько это позволял рельеф, расчерченную по линейке сетку улиц. Даже Старый Город сохранил эту особенность, и улицы за стенами Цитадели расходились лучами от расположенного в центре Всехсвятского Храма. Но все же, там, где город вплотную подходил к холмам или к краю каньона, градостроители, когда-то чертившие общегородской план, решили не рисковать, и тогда улицы петляли и искривлялись.

На одной из таких кривых улочек, после Второй Революции получившей названия Улицы Подкаминского, жил мой старый приятель, поэт Бронислав Качмарек. Именно у него я решил остановиться на те несколько дней, что я решил провести в Червони Крунове.


***

Изображение


Качмарек встретил меня с распростертыми объятьями и тут же пригласил позавтракать вместе с ним. Сидя у окна с видом на Нижний Город и попивая ароматный кофе мы завели разговор.

-- Скажи-ка, Пан Качмарек, -- обратился я к нему, -- С чего это тебя занесло из родного Црновца в Столицу? Ведь война в Долине и раньше не особо угрожала Горной Круновии, а теперь, когда линия фронта отодвинута к Сторрьёну, Црновец оказался в глубоком тылу.
-- Что верно, то верно. – ответил он, помешивая кофе ложечкой, -- там теперь безопасно, я и семью свою туда перевез.
-- Так что тебя держит тут?
-- Понимашь, -- он поставил чашку на столик, -- нету там вдохновения. Нету. Бывает, сидишь себе за письменным столом, за окном – палисадник, птички щебечут, бабочки летают, а строчки не идут – хоть ты тресни! А здесь – столько лиц, столько имен, столько явлений! Что мне Црновец с его пятью тысячами народонаселения – деревня! Я там каждую собаку, каждую кухарку знаю. Скучно. А тут – так что не лицо, то типаж. И всех, всех хочется запечатлеть.
-- И идет работа?
-- знаешь, когда как, бывает, весь день пишешь-пишешь, а к вечеру понимашь – мертвое это дело, сминаешь и швыряешь в камин сгоряча все то, что написал. А потом ходишь и жалеешь о содеянном.
-- И что вырисовывается?
-- А вот, сейчас, продекламирую из нового, -- он встал, подошел к столу, вытащил из кипы бумаг на нем какой-то листок и, откашлявшись, прочитал:

Живем под масками чужих имен,
Неявленных, неподнятых знамен,
Под шелухой пустых и глупых фраз,
Придуманных, конечно, не для нас.

Хоть у героя, хоть у подлеца
Не видно настоящего лица.
Среди произносимых ими слов
Правдивые искать уже готов…


После чего вдруг как-то резко замолчал.

-- А дальше? – спросил я.
-- А дальше, увы, не придумал, -- понуро ответил он, но тут вдруг расцвел, -- А. и концовка еще, вот, -- после чего выхватил еще один листок и снова прочел:

Но я боюсь, что маску ту сорви,
С трудом узнаю добрые черты,
А поскреби под маской подлеца --
Не обнаружу даже и лица.


-- Ну, как?
-- Как-то нескладно и вымученно, -- заключил я.
-- Да сам знаю, -- ответил он, -- тут как повезет, то идет стих, то не идет…

-- “живем под масками”… Ты поосторожнее с этим, а то есть в Комитете люди, которые все буквально воспринимают. Время сейчас трудное, сам понимаешь. Скажешь что-нибудь лишнее – последствия будут…

Качмарек заметно помрачнел и опустил бумажку вниз.

-- А ты что, -- спросил вдруг он, -- как служба?
-- Да что, служба, все едино. Так и числюсь государственным историком в Эстервальде. В политической жизни не участвую.
-- Как, вообще не участвуешь?
-- Не мое это дело – территорию делить. Это не в моей компетенции.
-- А предлагали?
-- А то как же. Буквально недавно на седьмом международном совете в Кюльхване наша делегация выступила с проектом предложений по ускорению процесса установления мира в Хезмутовой долине. И опять безуспешно. Хотя, казалось бы, выступали главы делегации и даже члены сейма. Мне тоже предлагали поехать.
-- И что?
-- А я не поехал. Я уехал в родной Езерин. Я купил мотыля и пошел на Шкловицкое озеро – я люблю рыбалку.
-- Да ну?
-- Ага, вот сядешь на берегу, закинешь удочку, -- я изобразил соответствующий жест руками, -- Клюет!!!

Тут я случайно резко отвел руку назад, словно и вправду подсек рыбу и, задев локтем столик, опрокинул чашку с кофе. Я побежал было за полотенцем, но Качмарек опередил меня и вытер кофейную лужицу сам.

-- Вот чего я не понимаю, -- сказал он, -- так это твоей пассивности. Тебя ведь уважают по обе стороны фронта, слушают, внимают советам, а ты молчишь…
-- Я уже шесть раз пытался уговорить их, и все безрезультатно. Они по уши погрузились в эту беду, и теперь, боюсь, им лишь осталось ждать, кто первый в ней утонет. Если даже у Моуд, которая одним только словом склоняла к миру даже самых отпетых негодяев, не получается их уговорить, то что тут смогу сделать я?
-- Да ну тебя, – отмахнулся он, -- вечно ты со своим фатализмом все усложняешь. Не может же это все продолжаться вечно. Когда-нибудь это закончится…
-- Боюсь я, -- сказал я в ответ, -- как бы не переросло это все в новую Гражданскую Войну.

Наступило неловкое молчание. Я встал и налил себе еще кофе.
Мы долго не решались заговорить вновь, и за это время кофе даже успел остыть. Наконец, он прервал молчание и спросил:

-- Ладно, что мы все о войне, да о войне? Чего настроение с утра портить. Кстати, забыл спросить, а почему ты сюда приехал именно сейчас? Я, конечно, помню, что у тебя есть законный отпуск и все такое, но зачем ты покинул свой Езерин?

И тут я, вспомнив об истинной цели своего визита, рассказал ему обо всем – о “Гармонии шумов”, о слухах, разнесшихся чуть ли не по всей стране (а до поэта почему-то не дошедших). Рассказал даже о ночном кошмаре, который стал для меня последней каплей. Над последним Бронислав знатно посмеялся.

-- Да-а-а, конечно, это полное сумасшествие. Но я бы хотел на это взглянуть. Я ни разу не слышал ни о чем подобном. Надо бы сходить. Так где они будут концерт давать?
-- Говорят, завтра вечером в 19 часов, в амфитеатре возле Кладбища Истории.
-- А, это там? Кстати, видел уже статуи Королей на Кладбище Истории?
-- Нет, я же только приехал.
-- А, стоп, так ты даже города толком не видел?
-- Получается, да.
-- так я найму извозчика и все тебе тут покажу. Город так изменился в последние три года, ты же знаешь. Начал расцветать понемногу. И беженцы возвращаются в Горную Круновию, так что и попрошаек на улицах стало гораздо меньше. Как идея?
-- звучит занятно. Но вот в чем вопрос.
-- В чем?
-- Хочешь ли ты идти со мной на “Гармонию Шумов”?
-- А то как же, хочу.
-- Но почему. ведь это же наверняка будет не пойми, что!
-- И что с того? Даже, если это в итоге окажется полнейшей чушью, хотя бы просто посмотреть на эту чушь будет интересно. А пока что собирайся, приятель, едем смотреть город!

Сказав это, он, вылив остатки содержимого чашки за окно, умчался в прихожую.

Я, пораженный тем, насколько быстро Бронислав согласился влезть в эту авантюру, также поспешил следом.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#10 Сообщение Ник Токарев » Пт май 11, 2018 11:22 am

Итак, продолжаем рассказ. Эта часть, скорее всего, будет предпоследней. К сожалению, из-за завалов с учебой иллюстрации снова будут чуть позже.

***


Пишет Юхан Кремер-Пшибышевский:




Вечером следующего дня, побродив по городу и как следует его осмотрев, мы с Качмареком подошли к старому Амфитеатру.

Собственно говоря, Амфитеатром это нельзя было назвать – то была лишь небольшая полукруглая площадка на склоне холма, от которой вниз спускался каскад широких ступеней. Внизу находился некогда дом генерала Раугенберга, того самого, что ненароком разжег Первую Революцию. Сам дом в смутное время не только разграбили и сожгли, а буквально разобрали по кирпичику, и теперь от него оставался только фундамент, присыпанный землей вперемешку с песком и битым кирпичом, да задняя стена с большими оконными проемами бывшего бального зала, издалека действительно чем-то напоминавшая стены древних амфитеатров. Тут и располагалась импровизированная сцена. За “сценой” начиналось Кладбище Истории – бывший парк при Доме Раугенберга, куда после Культурной Революции свезли те памятники королям и королевским генералам, которые было жалко ломать окончательно. То было зрелище крайне примечательное – десятки памятников, сидячие, стоячие, конные, со вскинутыми ввысь руками, стояли как попало, снятые со своих пьедесталов, всеми забытые они постепенно покрывались трещинами и обрастали мхом. Пафосные позы и суровые лица этих истуканов с поднятыми вверх руками, торчавшими в разные стороны, в этом месте и в такой обстановке смотрелись очень странно и дико.

Вот в таком странном окружении, видимо, и собрался играть Рюсселер.

Его пока не было, но музыканты уже устанавливали свои “инструменты”. Я с удивлением обнаружил, что они и вправду притащили на сцену чугунную ванну. Были, впрочем, среди инструментов и экземпляры поинтереснее – шкаф с привинченным к нему жестяным листом и крюком, на котором был подвешен кусок водосточной трубы, здоровенная деревянная рамка, к которой были прикручены наискосок жестяные пластинки, снятый с какого-то локомобиля паровой котел, и прочее. Но еще больше меня удивило, что среди инструментов были такие привычные нам вещи, как кастрюли, чайники ложки, вилки, ножи, бокалы для вина и даже ночные горшки.

Единственный инструмент, предназначение которого я не установил, был огромный черный шкаф высотой с человека, с присоединенным к нему насосом и клавишами, как у органа. Как я ни старался, я не мог представить себе, какие звуки он издает.

Музыканты со своими инструментами привлекли к себе внимание, и вскоре вокруг сцены столпилась кучка людей. Публика собралась разная – были здесь как интеллигентного вида господа в аккуратных костюмах, так и самого что ни на есть бедняцкого вида рабочие в грязноватых робах.

Пока я рассматривал инструменты, я вдруг случайно услышал разговор этих рабочих:

-- Бронька, ты это, как думаешь, на кой ляд они сюда притащили во-о-о-он ту штуковину?
-- Какую?
-- Ну, вон ту, с растопырками.
-- Может, она какие-то звуки издавать должна.
-- Не, ну это понятно, тут же… того… Концерт. Ну а какие?
-- А пеший его знает. Я в музыке вообще ни бум-бум.
-- Так чего ты вообще притопал сюда, коли ни бум-бум?
-- Да когда еще такая халява-то будет? Ты сам посуди, когда нам в последний раз что-то бесплатно предлагали. У меня есть правило – как дают, надо брать. А уж что дают – товар или в рожу, это уже дело десятое…

Вслушиваясь в их разговор я слонялся в поисках свободного места, не разбирая дороги, пока не наступил кому-то на ногу. Извинившись, я повернулся к этому человеку и с удивлением заметил, что передо мной –- комиссар Анжей Маршалек.

-- О, пан Анжей, какими судьбами?
-- Да, приветствую, Юхан. Но только не пан, а товарищ – у нас теперь ни господ, ни панов нет.
-- Да не дури ты – отмахнулся я – мы же знакомые, нам можно.
-- Ладно, проехали… Ты как тут оказался?
-- Вот, пришло письмо от Моуд, где она рассказала про этого Рюсселера. Я сначала не обратил внимания, но потом понял, что просто обязан на это посмотреть.
-- Вот тебе весело – ответил Маршалек мрачныым тоном, -- а меня назначили комиссаром по делам культуры против моего желания. И мне их придется слушать.
-- Погоди, ты разве их раньше не прослушивал?
-- Нет, не получилось.
-- так ты же им и выдал разрешение на выступление, как же так?
-- Слушай, -- он посмотрел на меня, и в его глазах так и читалось что-то вроде укоризненного “Ну, что ты ко мне привязался?” -- Мы тут за анархистами гоняемся, а я еще бумажную волокиту с финансами распутывать должен. Мне не до всяких там полоумных композиторов.
-- И ты даже не представляешь, -- удивленно спросил я, -- что они будут играть?
-- Нет, Лангсваард нам в письме все описала в принципе, но лично их я так и не услышал.
-- И дал им добро, -- ехидно подметил я.
-- Ой, да ну тебя, -- отмахнулся он.

В этот момент на сцену вдруг вышел человек низкого роста в штанах с разноцветными штанинами, без всякой обуви, в берете и с улыбкой до ушей.
-- А это еще кто? – удивился я.

-- Любомир Веселый, художник от слова “худо”, -- ответил Маршалек, -- Это он его сюда притащил, композитора этого.

-- Господа! – начал художник, -- Мы стоим на пороге революции в музыке!

Тут этот чудаковатый художник разразился длинной и помпезной речью о том, насколько важно для них, Нетников, и лично для него, заменить упадочную культуру Империалистов и создать новую, и как вдохновленный лично им, Любомиром Нетником, культуру, что композитор Людвиг Рюсселер, создал произведение на века, которое перевернет этот мир, что он, благодаря Любомиру Нетнику, само собой, войдет в анналы истории, как величайший пример победы возвышенного природного над низменным человеческим, а также прочую чепуху подобного рода.
Все то время, пока он говорил, рядом с ним стоял Рюсселер и пытался иногда вставить слово, но стоило ему только разогнаться, как Нетник его перебивал и вновь уносился в неведомые дали собственных речей.

На седьмой минуте речи кто-то из толпы вдруг крикнул:
-- Да поняли мы уже, поняли, гармония, оно, конечно, хорошо, ну а музыка-то сама где?
Ему начало вторить еще несколько голосов.

-- Точно, точно, -- спохватился художник и подтолкнул Рюсселера вперед, отойдя в сторону, -- Играйте!

Композитор слегка растерялся, но тут же, приосанившись, начал:
-- Симфоническая сюита “Гармония Шумов”. Часть Первая, интродукция. Стаккато-до-мажор.

Затем он повернулся, взмахнул дирижерской палочкой и…

Ничего не произошло.

Он взмахнул второй раз, третий, музыканты молчали, лишь в углу, у черного “шкафа” копошился черноволосый мужчина лет двадцати пяти.

-- Педерсен, -- рявкнул на него композитор, -- Интродукция где, где интродукция?
-- В-виноват, учитель, -- отозвался тот, слегка заикаясь, -- кажется, не работает.
-- В смысле? Почему?
-- Клапаны полетели.
-- С чего им летать?
-- Б-боюсь, когда мне пришлось спасаться от ан-нархистов на разъезде Нове Падовице, часть деталей потерялась. М-мне пришлось спешно искать новые или мастерить их и-из чего придется. А теперь, похоже, т-те, что сам-модельные, отказали.
-- Что это за безобразие? – вскрикнул композитор, с тревогой окидывая взглядом толпу зрителей, -- Вы же сказали, что теперь “Всезвучащая машина” работает, как часы?
-- Д-да, но… Похоже, все пошло не п-по п-п-плану…
-- Чините, и живо!
-- Н-н-не могу – Педерсен вдруг затрясся, -- т-тут работы часа на два…
-- Да как вы смеете, живо чините! И быстрее! – Рюсселер вдруг перешел на крик.
-- Да оставьте вы его, -- отозвался сидевший за одним из инструментов, ящиком с огромным раструбом и ручкой, человек во фраке – без интродукции сыграем.
-- Да как вы можете такое говорить? Ни за что! Гармония будет нарушена!

Из толпы между тем начали сыпаться оскорбления в адрес музыкантов. Видя, что дело плохо, Рюсселер скрипя зубами сказал:

-- Н-ну ладно, пропускаем интродукцию,
После чего обратился к аудитории и громко продекламировал:

-- “Гармония Шумов”. Часть вторая. Перкуссия и…
-- Да поняли мы, -- отозвался все тот же нахальный голос из толпы, -- Заводи уже волынку свою!

Рюсселер окинул его полным негодования взглядом, но сдержался и промолчал, а затем повернулся к музыкантам и взмахнул дирижерской палочкой.




***



Ох, что тут началось!

Пожалуй, и вправду не смогу я найти слов, которыми можно описать всю ту какофонию из громких, резких и нестройных звуков, что обрушились на нас.

Казалось, будто ревело разом сто ослов, гремело сто гроз, что тысяча заводских гудков визжала одновременно. Скрипели несмазанные телеги, ржавые петли, сыпались, как камни с гор, одиночные удары гигантского барабана и натужно гудела время от времени чугунная ванна. Обычные инструменты пытались издавать нормальные звуки, но выходило у них тоже что-то адское. Звуки и отзвуки накладывались, давили друг друга, переплетаясь между собой и сливаясь в один адский визг, треск и гул. И все это не прекращалось ни на секунду.

Пытаясь выжить под обрушившейся на меня канонадой звуков, я прикрыл уши ладонями. Маршалек сидел рядом со мной, ссутулившись и обхватив голову. Я заметил, что Любомир Веселый как-то резко исчез. Краем глаза я также увидел, что Педерсен, чей инструмент, тот самый шкаф, так и не заработал, пытается по-тихому слезть со сцены и сбежать через парк.

Я думаю, они уже тогда поняли, чем все это кончится.

На пятой минуте в толпе позади меня началось какое-то шевеление. Я обернулся и обнаружил, что толпа заметно поредела. В ней не осталось ни одного человека во фраке или костюме – одни рабочие, крепко сбитые, со сжатыми кулаками и со злобой в глазах.

Я повернулся к Маршалеку и Качмареку, который, как ни странно, следил за этой “симфонией” с живым интересом и даже не зажимал ушей.
-- Готовьтесь, товарищи, -- шепнул я им, -- сейчас полетят кулаки.
Маршалек был мрачнее тучи.
-- Кого я выпустил, кого я выпустил… -- еле слышно причитал он.

Вдруг эта "музыка" как-то резко оборвалась. Композитор устало опустил дирижерскую палочку и повернулся к зрителям.
В течение нескольких секунд в раскаленном от злобы воздухе висела гробовая тишина.

Кто-то в толпе крикнул:
-- Мочи шарлатанов!!!
-- Людвиг, бегите! – только и успел крикнуть я.

В тот же миг толпа сорвалась с места и ломанулась к сцене. Музыканты в панике разбежались кто куда. Толпа двинулась на сцену и, не обращая внимание на них, принялась громить инструменты. Рюсселер, размахивая руками, пытался остановить их.

-- Как вы смеете?!! – в панике завопил он, когда на него вдруг двинулось трое громил.

Я схватил его за руку, вытащил со сцены и спешно потащил вслед за быстро удалявшимися Качмареком и Маршалеком.
-- Пустите, пустите, -- композитор сопротивлялся и пытался вырваться, -- я им покажу, как ломать мои инструменты!
-- Если не убежим, -- бросил я, -- то ломать уже будут не инструменты, а вас.

Рюсселер замолчал и мы, увидев, что от толпы, разбиравшей инструменты на сувениры, отделилось человек десять, устремившихся вслед за нами, прибавили ход.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube

KaiseR
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 9978
Награды: 2

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#11 Сообщение KaiseR » Сб май 12, 2018 3:13 am

Вот так всегда - строят "Новый мир", а музыку им на концертах подавай "старую", да чтобы как у прежних "хозяев жизни" - квинтеты струнные и всякие увертюры.)
По-моему, очень остроумная история. Меня особливо порадовали разговорчики зрителей от станка - видит Бог, есть во всём этом что-то до боли знакомое, жизненное, что даже с подъёмом уровня жизни и социальными преобразованиями упрямо не желает меняться...

Но хотелось бы кое-что прояснить: Кремер-Пшибышевский является гражданином Круновии или подданным Эстервальда? Во времена смуты он воевал на стороне "реакционеров", то есть восстановителей эстервальдской монархической государственности, но живёт, похоже, в круновийской провинции, преспокойно себе рыбачит и ездит на концерты... Разве его не должны были, по меньшей мере, объявить персоной non grata, как потенциально неблагонадёжного человека? Или отношения между современным Эстервальдом и Круновией настолько "тёплые", что сообщение между странами происходит без особых помех и опасностей?

P. S.
Отдельная похвала за иллюстрации! Особенно последняя привлекла моё внимание сложной конструкцией стен, хотя какие-нибудь шторы или более мелкие детали интерьера не помешали бы. Впрочем, это же революционная республика: новый быт et cetera... :mrgreen:

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 666

Re: Эстервальд: "Гармония шумов" Людвига Рюсселера

#12 Сообщение Ник Токарев » Вт май 15, 2018 1:16 am

Спасибо! Что поделать, пролетарии :hmm: Но ничего, глядишь, скоро привыкнут. Благо, и среди круновийцев немало талантливых людей.

KaiseR писал(а):Но хотелось бы кое-что прояснить: Кремер-Пшибышевский является гражданином Круновии или подданным Эстервальда? Во времена смуты он воевал на стороне "реакционеров", то есть восстановителей эстервальдской монархической государственности, но живёт, похоже, в круновийской провинции, преспокойно себе рыбачит и ездит на концерты... Разве его не должны были, по меньшей мере, объявить персоной non grata, как потенциально неблагонадёжного человека? Или отношения между современным Эстервальдом и Круновией настолько "тёплые", что сообщение между странами происходит без особых помех и опасностей?


Этот вопрос я как раз хотел осветить в одной из своих готовящихся историй, но, пожалуй, поясню сейчас.

Кремер-Пшибышевский был одним из молодых преподавателей в Густавборгском университете, когда его закрыли после того, как стало известно о распространении революционных настроений среди его студентов. Он был не согласен с этим решением и вместе с некоторыми другими преподавателями основал нелегальную академию в Езерине. И в конце концов именно из этих кругов и вышли многие видные члены "Красной Круновии".

Попутно с преподаванием в академии он подрабатывал в качестве учителя у разных дворян, пока не попал учителем в дом к проживавшей тогда в Круновии ещё совсем юной Моуд Лангсваард. Он решил попытаться натолкнуть кронпринцессу на путь просвещения, надеясь хоть как-то повлиять на ситуацию в стране.

Сам он не был членом Красной Круновии, но сочувствовал идеям ее отцов-оснлвателей. В итоге во время первой революции он был на "ты" аж с самим Серпинским-отцом. Но когда Первая Революция была подавлена и Красная Круновия была почти что наполовину уничтожена, ему пришлось скрываться.

После победы второй революции он хоть и вступил в ее ряды, но долгое время был в тени, хоть и работал в НРК комиссаром по делам культуры. Но участвовать в большой политике он не любил. К тому же, он вдруг начал критиковать некоторые действия Комитета, в частности, вступление РРК в центральные области бывшего Эстервальда. За это его назначили наблюдателем на самую передовую, в только что захваченный Хомруллстад, где он какое-то время был ассистентом коменданта крепости, после чего был направлен под Хавенсборг, где после поражения попал сначала в плен к Вельденвальду, а потом, когда он оттуда сбежал и вернулся в Хомруллстад, -- в плен к РРК, поскольку его обвинили в предательстве. Его вину доказать не удалось и его оправдали, но на волю выйти он не успел, -- Ульфланд внезапно вступил в войну и захватил город. В суматохе он сбежал из города и попытался проскочить мимо даннборгских патрулей, но был пойман. Оказавшись в плену вскоре он вновь встретился с Моуд, только что высвобожденной из тюрьмы в ужасающем состоянии. Долгое время она отказывалась говорить с кем-либо, кроме него.

Кремер вскоре захотел вернуться назад в Круновию, но понял, что его там мягко говоря не ждут, и был вынужден присоединиться к Ульфланду и Моуд.
К счастью, ему не довелось сражаться против РРК, но вот против Вельденвальда он повоевать успел.

Когда война окончилась, обнаружилось, что его не ждут ни в Круновии (поскольку он воевал на стороне Ульфланда), ни в Вельденвальде (поскольку он был все ещё гражданином РРК). Моуд стоило больших трудов уговорить Комитет выдать Кремеру разрешение на возвращение в Круновию. И выдали его лишь после того, как выяснилось, что Пшибышевский был весьма близко знаком с теми, кто стоял у истоков РРК. А вот в Вельденвальде его по-прежнему не ждут, въезд ему туда запрещен. К счастью, он успел побывать там до начала Войны и собрать настолько уникальный материал по истории дворянских родов и княжеств Вельденвальда, что его крайне уважают даже некоторые люди в СДКВ.

В итоге он устроился в Эстервальде Государственным Историком -- это одна из немногих должностей, не требующих от человека быть гражданином Эстервальда. Живёт он фактически на два дома -- в Кристианборге он работает, а в Езерине осталась его жена. В принципе, он бы и рад принять гражданство Эстервальда, но во-первых, не хочет на долго оставлять свою родину, а во-вторых, боится тем самым попасть в немилость к НРК.
One only finishes the finished work. ©
The Cool Nickname


___________________________________________________________

Канал студии AIM Productions на YouTube


Вернуться в «Истории ВР»